Что такое Центральный государственный архив РСО-Алания

Центральный государственный архив Республики Северная Осетия — Алания расположен прямо во Владикавказе и хранит документы народа с по-настоящему необычной для всего Кавказа судьбой: осетины — самые прямые потомки средневековых алан, ираноязычного народа, чьё раннесредневековое государство некогда простиралось по значительной части всего Северного Кавказа, прежде чем было окончательно разгромлено монгольским нашествием XIII века.

В фондах архива соседствуют друг с другом самые разные материалы: документы окружных управлений осетинских обществ, бумаги православных и мусульманских приходов (разделение проходило порой внутри одного и того же села), дела о переселении горцев на равнину на протяжении всего XIX века и обширные советские материалы более позднего времени.

Первый шаг для генеалога — определить не только конкретное осетинское общество (Тагаурское, Куртатинское, Алагирское, Дигорское или Иронское), но и религиозную принадлежность предка, поскольку от этого напрямую зависит, к какому типу метрических документов вообще имеет смысл обращаться в первую очередь.

Второй важный вопрос — диалектная группа (иронцы или дигорцы), поскольку она тесно переплетена с географией и историей конкретного общества, а иногда и с религиозной принадлежностью, о чём подробнее рассказывается в следующих разделах этой статьи.

Аланское наследие: единственный ираноязычный народ Кавказа

Осетинский язык — по-настоящему уникальное явление для всего Кавказа: он относится к иранской ветви индоевропейской языковой семьи, тогда как подавляющее большинство соседних кавказских народов говорят на языках совершенно иных групп — нахско-дагестанской, абхазо-адыгской или тюркской. Это делает осетин прямыми лингвистическими наследниками алан и, ещё глубже, скифо-сарматского мира степей, некогда простиравшегося от Причерноморья до Центральной Азии.

Некогда могущественное аланское царство раннего Средневековья было окончательно разгромлено монгольским нашествием ещё в XIII веке, а уцелевшая часть алан отступила в труднодоступные горные ущелья современной Осетии, где и сохранила родной язык и культурную идентичность на протяжении многих последующих столетий фактической изоляции. Для генеалога это лингвистическое своеобразие имеет вполне практическое значение: осетинские имена и фамилии в архивных документах могут звучать совершенно иначе, чем у соседних кавказских народов, даже если сами документы составлялись одними и теми же терскими окружными учреждениями того времени. Помимо чисто лингвистического родства с иранским миром, осетинская культура сохранила и отдельные материальные следы аланского периода — в частности, характерные боевые башни, встречающиеся в некоторых горных ущельях наряду с уже упомянутыми некрополями, представляют собой архитектурную традицию, восходящую ещё к средневековому аланскому времени и лишь частично изменившуюся под влиянием более поздних эпох.

Религиозный раскол: православные и мусульмане одной фамилии

Одна из самых удивительных особенностей осетинского народа — религиозное разделение, вовсе не совпадающее с этническими или диалектными границами: часть осетин (преимущественно в Тагаурском и Куртатинском обществах) приняла ислам под влиянием соседних кабардинцев, тогда как большинство, особенно в Алагирском ущелье, осталось верным православию, распространившемуся здесь ещё в аланский период при посредничестве Византии. Нередко в рамках одной и той же фамилии сосуществовали и православная, и мусульманская ветви родства.

Для генеалога это означает, что установление фамилии предка само по себе не даёт однозначного ответа о его вероисповедании — необходимо точно знать конкретное селение и, в идеале, конкретную ветвь фамилии, поскольку метрические документы для православных и мусульманских осетин велись совершенно раздельно и по разным правилам.

Нартский эпос как этнографический источник

Осетинский нартский эпос — обширный цикл героических сказаний о богатырях-нартах, общий (в разных вариантах) сразу для нескольких кавказских народов, но сохранившийся именно у осетин в наиболее полном и архаичном виде, восходящем, по мнению большинства исследователей, ещё к далёкой скифо-аланской эпохе. Эпос содержит богатый материал о традиционной родовой структуре, обычном праве и представлениях о родстве осетинского общества.

Для генеалога прямой архивной ценности нартский эпос не имеет, однако записи фольклористов о конкретных сказителях и хранителях эпической традиции определённых родов иногда позволяют установить принадлежность семьи к определённой культурной линии внутри более широкой осетинской общности.

Отдельного внимания заслуживает и то, что сказители нартского эпоса (кадагоны) традиционно пользовались особым уважением в общине, а искусство сказительства нередко передавалось внутри определённых семей на протяжении нескольких поколений, — этнографические экспедиции советского времени, записывавшие эпос из уст последних носителей традиции, попутно фиксировали и родословные сведения о самих сказителях, что представляет самостоятельный интерес для потомков таких семей.

Дигорцы и иронцы: диалектная и родовая структура

Внутри осетинского народа исторически выделяются две крупные диалектные группы: иронцы (говорящие на иронском диалекте, ставшем впоследствии основой литературного осетинского языка) и дигорцы (западная часть Осетии, со своим особым диалектом, который некоторые лингвисты и вовсе считают отдельным языком внутри осетинской группы). Дигорское общество исторически было заметно теснее связано с соседней Кабардой, что напрямую отразилось и на некоторых культурных заимствованиях, дошедших до наших дней.

Устоявшаяся веками родовая структура осетинского общества (фамильные объединения — мыггаг) определяла собой как систему взаимопомощи, так и правила заключения браков — существовал строгий запрет на браки внутри одного мыггага независимо от степени фактического родства, что стоит учитывать при работе с посемейными списками, где члены одного мыггага могли проживать в разных, порой удалённых друг от друга сёлах.

Даргавс: «город мёртвых» и горные некрополи

В небольшом горном селении Даргавс сохранился один из самых известных и по-настоящему загадочных некрополей всего Кавказа — целый комплекс наземных каменных склепов, использовавшихся местным населением для погребения умерших на протяжении многих столетий подряд, включая, согласно некоторым мрачным версиям, период эпидемий чумы XVIII–XIX веков, когда заболевших людей якобы отправляли в склепы ещё при жизни. Подобные, хотя и заметно менее знаменитые некрополи встречаются и в некоторых других горных осетинских ущельях республики.

Для генеалога такие некрополи прямого практического значения не имеют, поскольку захоронения в них обычно не подписаны и не документированы в привычном смысле, однако знание этой традиции помогает понять специфику погребальной культуры горных осетинских обществ, отличную от равнинных сёл.

Помимо Даргавса, аналогичные, хотя и менее известные широкой публике некрополи встречаются в Куртатинском и Алагирском ущельях, — этнографы связывают эту традицию наземного погребения с особенностями горного рельефа (сложность выкапывания могил в каменистой почве) и с более древними доисламскими и дохристианскими представлениями о загробном мире, сохранявшимися в горных обществах дольше, чем на равнине. Массовое переселение осетин на равнину в XIX веке фактически прекратило традицию строительства новых склепов, оставив существующие некрополи памятниками уже ушедшей эпохи.

Владикавказ: крепость на пути в Закавказье

Владикавказ был основан в 1784 году как крепость на Военно-Грузинской дороге — том самом ключевом пути, что связывал Россию с недавно присоединённой Грузией через сложный и труднопроходимый Кавказский хребет. Город быстро стал важным административным и торговым центром всего региона, а также местом сосредоточения самого разнообразного, смешанного населения — русских военных, армянских и грузинских купцов, а также осетин, постепенно переселявшихся с гор в поисках лучшей доли.

Документы о ранней истории города — материалы городской управы, торговых домов — хранятся в ЦГА РСО-А и представляют важный источник для потомков первых постоянных жителей Владикавказа.

Многонациональный состав дореволюционного Владикавказа отразился в структуре городского архива: помимо обычных материалов городской думы, сохранились документы отдельных национальных общин — армянской, грузинской, персидской и других, каждая из которых имела собственные культурные и религиозные учреждения в городе. Для потомков нерусских, неосетинских городских семей стоит проверять именно эти общинные материалы, а не только общегородские фонды, которые могут не отражать всей полноты внутренней жизни конкретной диаспоры.

Терская область и осетинские общества

До революции территория современной Северной Осетии входила в состав обширной Терской области с центром во Владикавказе, однако управление горским осетинским населением велось через отдельную систему традиционных обществ — Тагаурское, Куртатинское, Алагирское и Дигорское (заметно различавшихся между собой диалектом и религиозной принадлежностью), а также более позднее равнинное Иронское общество, сформировавшееся уже в результате постепенного переселения горцев на плоскость в течение XIX века.

Переселение с гор на равнину в XIX веке

На протяжении XIX века значительная часть осетинского горского населения переселилась с труднодоступных горных ущелий на более плодородную равнину — процесс, поощрявшийся российской администрацией и приведший к формированию новых равнинных сёл, часто носивших названия, производные от горных обществ, откуда происходили переселенцы. Документы о таком переселении — землеустроительные дела, материалы окружных управлений — представляют отдельный источник, помогающий связать равнинную семью с конкретным горным ущельем происхождения.

Переселение шло не одномоментно, а растянулось на несколько десятилетий и происходило волнами, нередко целыми родовыми группами (мыггагами), которые старались селиться на новом месте компактно, сохраняя прежние соседские связи, — это объясняет, почему во многих равнинных осетинских сёлах и сегодня прослеживается устойчивая связь с конкретным горным ущельем происхождения через фамильный состав населения. Для генеалога знание современного равнинного села само по себе не заменяет знания исходного горного происхождения семьи, а лишь дополняет его.

Метрические книги: православные, мусульманские и смешанные сёла

Для православных осетин метрические книги велись приходскими церквями, часто основанными ещё в рамках Осетинской духовной комиссии XVIII века, специально созданной для укрепления и распространения христианства среди горцев. Для мусульманских осетин учёт вели местные муллы по нормам шариата, а официальный российский учёт дублировал эти данные в посемейных списках.

В смешанных сёлах, где сосуществовали обе конфессии, исследователю приходится проверять сразу оба типа документов, поскольку заранее определить религиозную принадлежность конкретной семьи по одной лишь фамилии невозможно.

Осетинская духовная комиссия, действовавшая с середины XVIII века, вела активную миссионерскую деятельность именно среди горцев, порой конкурируя за влияние с распространением ислама из соседней Кабарды, — этот своеобразный «религиозный фронтир» определил окончательный конфессиональный состав отдельных осетинских обществ на столетия вперёд. Клировые ведомости православных приходов того периода нередко содержат прямые указания на численность «магометан» в приходе, что помогает оценить примерное соотношение конфессий в конкретном селении на определённый момент времени.

Конкретные фонды ЦГА РСО-А и примеры документов

Практическая работа с ЦГА РСО-А, как и в большинстве кавказских республик, начинается с определения конкретного общества (Тагаурское, Куртатинское, Алагирское, Дигорское, Иронское) и религиозной принадлежности предка. Фонды окружных управлений содержат посемейные списки горского населения соответствующего периода. Материалы Осетинской духовной комиссии касаются истории христианизации и церковного строительства в регионе на протяжении почти двух столетий.

Практический совет: при формулировании запроса стоит сразу указывать конкретное общество и, по возможности, конфессиональную принадлежность — без этого архивистам крайне сложно определить нужный фонд среди сразу нескольких параллельных православных и мусульманских документальных комплексов того периода.

Полезно также заранее уточнить у самого архива, к какому именно поколению документов относится предполагаемый период поиска — метрические записи, посемейные списки или уже более поздние советские материалы, — поскольку структура хранения и система описей для каждого из этих пластов организована по-разному.

Военные документы и Осетинский конный полк

Осетинский конный полк, сформированный из осетин-добровольцев (как православных, так и мусульман без всякого различия), участвовал в целом ряде военных кампаний Российской империи, включая Первую мировую войну в составе Кавказской туземной («Дикой») дивизии наряду с Дагестанским полком. Документы полка — послужные списки, наградные материалы — представляют отдельный источник для потомков осетин, состоявших на российской военной службе.

Показательная особенность Осетинского полка — совместная служба православных и мусульманских осетин в рамках одного подразделения, что для многих других народов Кавказа того времени было скорее нетипично, но для осетин, привыкших к внутрисемейному религиозному многообразию, воспринималось вполне естественно. Отдельные офицеры и рядовые осетинского происхождения отличились и в более ранних кампаниях XIX века, включая Русско-турецкую войну, документы о которых частично сохранились в центральных военно-исторических архивах.

Перепись 1897 года по Осетии

Перепись 1897 года зафиксировала осетинское население Терской области с уже вполне заметным разделением между горными и равнинными сёлами, а также между православным и мусульманским населением того времени. Персональные подворные карточки переписи не сохранились, как и по всей стране, но сводные итоги доступны исследователям и дают представление о примерном соотношении конфессий в разных частях области на конец XIX века.

Советский период: от области к республике

В 1924 году была образована Северо-Осетинская автономная область, впоследствии преобразованная в Северо-Осетинскую АССР — форму национальной автономии в составе РСФСР, ставшую уже в постсоветское время Республикой Северная Осетия — Алания (с добавлением исторического названия «Алания» именно в 1994 году, в честь того самого древнего аланского наследия народа, о котором говорилось выше).

Для семей, чьи предки были репрессированы в советский период, стоит обращаться к региональным базам данных жертв политических репрессий в дополнение к материалам самого архива.

Коллективизация горного и равнинного хозяйства осетин в конце 1920-х — начале 1930-х годов проходила с учётом местной специфики — горные территории, где традиционное земледелие было ограничено самой сутью рельефа, коллективизировались иначе, чем плодородные равнинные сёла, где создание крупных колхозов проходило по более привычному общесоюзному образцу. Индустриальное развитие советского периода — цветная металлургия, машиностроение — привлекло во Владикавказ значительный приток рабочего населения, чьи документы хранятся уже в фондах конкретных предприятий, а не в традиционных крестьянских или церковных материалах.

Как работает архив сегодня

Центральный государственный архив РСО-Алания расположен во Владикавказе и принимает исследователей по предварительной записи в читальный зал. Электронный каталог описей фондов частично доступен онлайн через сайт архива, но значительная часть материалов дореволюционного периода до сих пор существует только в бумажном виде и требует личной работы в читальном зале.

Отдельного упоминания заслуживает Северо-Осетинский институт гуманитарных и социальных исследований, чьи фонды дополняют собственно архивные материалы этнографическими и лингвистическими коллекциями, включая записи нартского эпоса и материалы о родовой структуре осетинского общества, — для сюжетов, связанных с культурной и религиозной историей края, стоит держать в уме и это научное учреждение как ценный дополнительный источник.

Для успешного запроса важно максимально точно указать общество, конфессиональную принадлежность и, если известно, происходила ли семья с гор или уже была равнинной к моменту интересующего события.

Практический чек-лист перед запросом

Северная Осетия сочетает аланское лингвистическое наследие, редкий для Кавказа религиозный раскол и переселение горцев на равнину, что делает точность запроса особенно важной. Перед обращением в архив стоит собрать максимум сведений по следующим пунктам.

• Точное название села и конкретное осетинское общество (Тагаурское, Куртатинское, Алагирское, Дигорское, Иронское)
• Религиозная принадлежность предка — православный или мусульманин
• Возможное горное происхождение равнинной семьи (конкретное ущелье до переселения)
• Возможная связь с Осетинским конным полком или Кавказской туземной дивизией
• Диалектная принадлежность — иронский или дигорский вариант осетинского языка
• Родовая (мыггаг) принадлежность, если она сохранилась в семейном предании
• Для равнинных семей — конкретное горное ущелье происхождения до переселения XIX века

Собрав максимум сведений по каждому из этих пунктов ещё до обращения в архив, вы существенно повышаете шанс, что запрос будет направлен сразу в нужный комплекс документов — будь то фонд конкретного общества, православного или мусульманского прихода.

tree.zahoron.ru и поиск по осетинскому краю

Прежде чем составлять запрос в архив, полезно свериться с открытыми данными. На сервисе tree.zahoron.ru собрано свыше 469 000 фамильных форм и 165 миллионов архивных упоминаний по регионам страны — сопоставление того, насколько типична фамилия для конкретного осетинского общества или конфессии, помогает сориентироваться ещё до похода в читальный зал.

Живой пример: в семье сохранилось предание об «осетинских корнях», но неясно — были ли предки православными или мусульманами, горцами из конкретного ущелья или уже равнинными жителями к моменту интересующего события. Сверка фамилии по базе иногда сразу подсказывает наиболее вероятное направление дальнейшего поиска, экономя недели переписки ради заведомо неверной версии происхождения.

Свериться с базой фамилий →

Типичные трудности поиска

Главная сложность — редкий для Кавказа религиозный раскол, никак не совпадающий с этническими или фамильными границами, из-за которого само по себе установление фамилии не даёт однозначного ответа о вероисповедании конкретного предка.

Вторая трудность — множественность осетинских обществ (Тагаурское, Куртатинское, Алагирское, Дигорское), исторически устроенных совершенно по-разному и требующих точного определения конкретной группы ещё до начала архивного поиска.

Третья сложность — масштабное переселение горцев на равнину в течение всего XIX века, из-за которого полноценный поиск предка может потребовать обращения сразу и к равнинным, и к горным архивным материалам одновременно.

Четвёртая трудность — диалектные различия между иронским и дигорским вариантами осетинского языка, отражающиеся на написании имён и фамилий в разных документах.

Пятая трудность — необходимость учитывать сразу несколько параллельных систем родства и учёта: фамильную (мыггаг), религиозную (приход или мусульманская община) и территориальную (общество), — без понимания того, как эти три системы соотносятся друг с другом в конкретном случае, легко упустить нужный документ, приняв его за материал о другой, лишь похожей по написанию семье.

Часто задаваемые вопросы