Иностранные подданные в Российской империи: как искать предков-иностранцев в архивах

Немецкий купец, осевший в Одессе во второй половине XIX века. Польский дворянин, переселившийся после восстания 1863 года. Французский гувернёр, прослуживший двадцать лет в дворянской семье. Еврейская семья из черты оседлости, формально числившаяся иностранными подданными до принятия российского гражданства. Иностранцы составляли заметный слой населения Российской империи — в крупных торговых и портовых городах их доля достигала нескольких процентов. Они попадали в отдельные реестры учёта, отличные от тех, которые велись для русских подданных, и их документы сосредоточены в фондах, которые не входят в стандартный генеалогический маршрут. Эта статья — путеводитель по тому, как найти иностранного предка в российских архивах.

Категории иностранцев в Российской империи

Юридический статус иностранца в России зависел от нескольких факторов: страны происхождения, вероисповедания, рода занятий и наличия или отсутствия натурализации. Различия были принципиальными и напрямую определяют, в каких фондах следует искать документы.

Иностранные подданные без натурализации — люди, сохранявшие гражданство своего государства и находившиеся в России как гости: торговцы, предприниматели, специалисты, нанятые в Россию, дипломаты. Их учёт велся особо через полицейские канцелярии и Министерство внутренних дел.

Натурализованные иностранцы — принявшие российское подданство. Процедура натурализации требовала нескольких лет проживания, знания языка, одобрения губернатора или столичных властей, нередко — отречения от прежнего гражданства. Документы о натурализации хранятся в фондах губернских правлений и РГИА.

Иностранцы-льготники — колонисты, призванные в Россию указами XVIII века (немецкие, голландские, шведские поселенцы в Поволжье, на юге Украины, на Кавказе) и получившие особые привилегии: освобождение от рекрутчины, собственное самоуправление, право судиться по особым нормам. Их документация велась через Контору опекунства иностранных поселенцев, а позже — через специальные колониальные управы.

Евреи без права жительства вне черты оседлости — отдельная категория, статус которой регулировался не гражданским, а сословно-конфессиональным законодательством. Их документы — метрические книги раввинов, записи кагала, ревизские сказки еврейских обществ — хранятся в региональных архивах черты оседлости и РГИА.

Полицейский учёт иностранцев

Каждый иностранный подданный, прибывший в российский город на срок более нескольких недель, обязан был зарегистрироваться в полицейской канцелярии. Формуляр включал: имя и фамилию, возраст, вероисповедание, страну и место рождения, профессию, цель приезда, сведения о семье, адрес квартиры или гостиницы. В крупных городах (Петербург, Москва, Одесса, Рига, Варшава) иностранцы были особо заметны, и полицейские реестры фиксировали их методично — нередко сохранились целые алфавитные книги иностранных жителей за десятилетия.

Полицейские реестры иностранцев хранятся в фондах городских полицейских управлений региональных архивов. Для столиц — ЦГИА СПб и ЦГАМ. Дела о конкретных иностранцах нередко включают переписку с консульствами, что позволяет выйти на документы принимающей страны — ценная зацепка при дальнейшем поиске в зарубежных архивах.

Виды на жительство для иностранцев

Иностранец, намеревавшийся жить в России более года, получал вид на жительство — документ, выдававшийся губернатором или городским полицмейстером на основании разрешения МВД. Продление требовало ежегодного обращения и уплаты пошлины. Отказ в продлении означал принудительное выдворение — и соответствующие дела об отказах тоже хранятся в архивных фондах.

Вид на жительство был именным и содержал: полное имя, возраст, страну, профессию, адрес в России, сведения о семье (жена и дети, прибывшие вместе). Если иностранец менял место жительства внутри России, вид перерегистрировался в новом городе — что даёт возможность восстановить географию передвижений по цепочке перерегистраций.

Натурализация: принятие российского подданства

Процедура натурализации запускалась по заявлению иностранца в губернское правление. Дело включало: прошение с биографией, поручительство российских граждан, справку о благонадёжности от полиции, свидетельство о вероисповедании, документы о семейном положении. После одобрения губернатором дело направлялось в МВД, а в некоторых случаях (для принятия потомственного дворянства) — на рассмотрение Сенату.

Дела о натурализации в РГИА (фонд МВД, Департамент общих дел) представляют собой исчерпывающие биографические досье: иностранец, желавший закрепиться в России, был заинтересован в максимально полном изложении своей истории. Для исследователей семей с иностранными корнями натурализационные дела нередко оказываются богатейшим первичным источником — подробнее, чем любой другой документ, фиксирующим происхождение, образование, профессиональную биографию и семейный состав основателя российской ветви рода.

Немецкие и иные колонисты: особая документальная система

Немецкие колонисты Поволжья и Новороссии — особый случай, заслуживающий отдельного разбора. Приглашённые манифестами Екатерины II в 1762–1764 годах, они составили сотни колоний с собственным самоуправлением, лютеранскими метрическими книгами и отдельным учётом через Контору опекунства иностранных поселенцев, а с 1871 года — через стандартные волостные правления.

Лютеранские метрические книги немецких колоний хранятся отдельно от православных — в фондах Евангелическо-лютеранских консисторий (Петербургской и Московской). Дела о ревизиях и переписях колоний — в РГИА и региональных архивах (особенно богатые фонды — в Государственном архиве Саратовской области для поволжских немцев). Существуют специализированные немецкоязычные базы данных потомков российских колонистов, и поиск в них до обращения в российские архивы часто экономит значительное время.

Торговые дома и биржевые сообщества иностранцев

Иностранные купцы в России нередко объединялись в торговые дома и биржевые сообщества, действовавшие под наблюдением российских торговых властей и одновременно поддерживавшие тесные связи со своими диаспорными общинами. В Петербурге английская торговая колония существовала непрерывно с XVIII века и имела собственную церковь, школу и клуб; в Одессе греческая и итальянская колонии формировали до трети торговых домов порта. В Архангельске, до перемещения торгового центра на юг, доминировало английское купечество. Именно в документах этих торговых общин часто сохранилось больше биографических подробностей, чем в официальных полицейских реестрах.

Иностранные купцы в России нередко объединялись в торговые дома и биржевые сообщества, действовавшие по уставам, согласованным с российскими властями. В Петербурге, Архангельске, Москве, Одессе существовали английские, немецкие, голландские и греческие купеческие объединения с собственным делопроизводством: книги членов, отчёты о торговых операциях, протоколы собраний. Документы таких объединений хранятся в фондах городских дум и губернских правлений.

Для генеалога торговые документы особенно ценны: они фиксируют деловых партнёров и поручителей — а значит, называют других иностранцев из той же национальной общины, проживавших в городе одновременно. Найдя торгового партнёра, исследователь нередко обнаруживает и родственника: иностранные купцы предпочитали вести дела внутри расширенной семьи или землячества.

Иностранные специалисты: врачи, инженеры, учителя

Помимо купцов и колонистов, значительный поток иностранцев составляли специалисты, приглашённые для конкретной работы: врачи при больших усадьбах и военных госпиталях, инженеры на фабриках и шахтах, гувернёры и учителя в дворянских семьях, архитекторы и художники на государственной службе. Их документация рассредоточена по нескольким типам источников.

Врачи и фармацевты лицензировались через Медицинский департамент МВД, и их дела (с биографией, дипломами, рекомендательными письмами) хранятся в РГИА. Учителя и гувернёры, если преподавали в учебных заведениях, фигурируют в формулярных списках Министерства народного просвещения. Инженеры и технические специалисты горнозаводских предприятий — в фондах Горного департамента и заводских управлений. Знание этой ведомственной структуры позволяет обратиться в нужный архивный фонд, минуя длинный путь через полицейские реестры.

Консульские метрические книги

Иностранцы, не принявшие православия, заключали браки, крестили детей и хоронили умерших по обрядам своих конфессий. Для протестантов это были лютеранские и реформатские кирхи, для католиков — римско-католические приходы (с особым статусом в западных губерниях), для армян — армяно-григорианские церкви. Ряд конфессий вёл метрические книги, признававшиеся российским законодательством наравне с православными.

Дипломатические представительства также вели консульские метрические книги для граждан своей страны, проживавших в России. Для крупных колоний иностранцев (английских торговцев в Петербурге, французских специалистов в Москве) консульские записи о рождении, браке и смерти могут быть богаче, чем полицейские реестры. Часть этих книг хранится в российских архивах как часть соответствующих фондов; другая часть — в государственных архивах принимающей страны.

Браки иностранцев в России: разрешительная система

Брак иностранца с российской подданной (или иностранки с российским подданным) требовал особого разрешения — прежде всего в тех случаях, когда стороны принадлежали к разным конфессиям. Процедура предполагала подачу прошения в Консисторию или в губернское правление, составление документа о согласии и о конфессиональной принадлежности детей будущего брака. Эти дела хранятся в фондах духовных консисторий и губернских правлений.

Для исследователей смешанных браков (православная русская + немец-лютеранин, польская католичка + русский православный) документы о разрешении брака нередко содержат наиболее полный биографический срез обоих супругов одновременно: возраст, происхождение, место рождения, сведения о предыдущих браках. Это источник, обходить который при поиске нельзя — тем более что дела хорошо атрибутированы по имени и потому легко находятся в описях.

Высылка нежелательных иностранцев

Российское законодательство позволяло выслать иностранного подданного, признанного «нежелательным», без суда — по решению губернатора, согласованному с МВД. Поводами могли служить: политическая неблагонадёжность, занятие запрещёнными промыслами, связи с иностранными правительствами, подозрение в шпионаже. Дела о высылке нередко объёмнее и информативнее дел о натурализации, поскольку административный контроль требовал максимально полного установления личности и связей.

Для потомков, чей иностранный предок «исчез» из российских источников в определённый момент, дела о высылке — важный ключ: высланный из России возвращался на родину, и его дальнейшая биография продолжалась уже в зарубежных архивах. Дела о высылке хранятся в фондах МВД РГИА и в фондах губернских правлений региональных архивов.

Иностранцы на государственной и военной службе

Значительная часть иностранцев, осевших в России навсегда, пришла через государственную или военную службу. Со времён Петра I армия и флот, горное дело, дипломатия и наука активно привлекали специалистов из Западной Европы. Многие из них принимали православие, русифицировали фамилии (Миллер → Мюллер, де Бриньи → Бриньев) и полностью ассимилировались в течение двух-трёх поколений.

Для таких предков ключевые документы — формулярные (послужные) списки офицеров и чиновников, хранящиеся в фондах военных ведомств РГВИА и в РГИА. Иностранное происхождение в послужных списках XVIII–первой половины XIX века фиксировалось прямо: «родился в Гамбурге», «природный пруссак», «из саксонских дворян». Это открывает путь к немецким, шведским, французским генеалогическим архивам для продолжения исследования за пределами российских источников.

Ревизии иностранцев: перепись как источник

Иностранные подданные, в отличие от российских, не подпадали под обычные ревизские переписи. Однако часть иностранцев фиксировалась в специальных списках, составлявшихся параллельно с ревизиями: «сказки о иностранцах, проживающих в городе», «ведомости о иностранных купцах и ремесленниках». Для крупных городских общин (немецкой в Москве, английской в Архангельске, греческой в Одессе и Таганроге) такие ведомости составлялись более или менее регулярно.

В них обычно указывалось: имя, происхождение, возраст, занятие, семейный состав, срок проживания в городе. По структуре они близки к ревизским сказкам, но ведутся не по подворьям, а по национальным общинам — что сразу помещает предка в контекст его землячества и позволяет установить соседей-соотечественников, среди которых нередко оказываются родственники.

Еврейские источники: кагальные книги и метрики раввинов

Евреи черты оседлости фактически образовывали параллельную юрисдикцию внутри Российской империи со своим сословным органом — кагалом, до его официальной ликвидации в 1844 году, и с системой раввинских метрических книг, введённых законом 1835 года. С 1835 года раввины вели метрические книги на русском языке по той же схеме, что и православные священники: книга рождений, браков, смертей.

Раввинские метрические книги хранятся преимущественно в государственных архивах Украины, Белоруссии, Литвы, Молдовы и России (для губерний черты оседлости). Значительная часть оцифрована и доступна через JRI-Poland, FamilySearch и специализированные еврейские генеалогические базы данных. Кагальные книги — списки прихожан, сборов, решений кагала — хранятся в региональных архивах в составе фондов городских управ и еврейских общин.

Особую категорию еврейских источников составляют ревизские сказки еврейских обществ, которые составлялись наравне с обычными ревизиями, но образовывали отдельные тетради или книги в составе уездного ревизского фонда. Для периода 1795–1858 годов ревизские сказки еврейских общин нередко являются основным источником о конкретной семье, поскольку раввинские метрические книги в обязательном порядке стали вестись только с 1835 года. Сравнение ревизских сказок с раввинскими метриками даёт возможность проследить семью через несколько поколений без существенных пробелов.

Где хранятся документы

Центральный массив документов об иностранцах в России — РГИА (Российский государственный исторический архив): фонды МВД о натурализации, Главного управления по делам иностранцев, материалы о немецких колонистах. Военные иностранцы — РГВИА (Российский государственный военно-исторический архив). Региональный уровень: полицейские реестры иностранцев, виды на жительство — в государственных архивах субъектов РФ и в архивах соответствующих стран Балтии, Украины, Польши, Финляндии.

Немецкие колонисты Поволжья: Государственный архив Саратовской области и РГИА. Лютеранские метрики: Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга (ЦГИА СПб), где хранятся книги Санкт-Петербургской евангелическо-лютеранской консистории, включая записи о колонистах и иностранцах всех регионов. Польские и католические источники западных губерний: Государственный архив Польши, архивы Литвы, Белоруссии, Украины в зависимости от конкретного региона.

Практический алгоритм поиска

Шаг 1: установите страну и конфессию. Это определяет профильные источники: немец-лютеранин — лютеранские метрики и консисторские фонды; католик — фонды католических консисторий; иудей — раввинские метрики и кагальные книги.

Шаг 2: найдите полицейский реестр иностранцев. В архиве соответствующего города — фонд городского полицейского управления, книги учёта иностранных жителей. Для Петербурга — ЦГИА СПб, для Москвы — ЦГАМ, для региональных городов — государственные архивы субъектов РФ.

Шаг 3: проверьте дела о натурализации. Если предок принял российское подданство — в РГИА, фонды МВД, отделение иностранных дел. Дела вполне могут содержать полную биографию от рождения.

Шаг 4: запросите конфессиональные метрические книги. Лютеранские, католические, армянские, раввинские — в зависимости от вероисповедания предка.

Шаг 5: выйдите на зарубежные архивы. Российские документы о натурализации или полицейской регистрации называют конкретный населённый пункт и страну происхождения — именно с этого начинается поиск в немецких, французских, шведских или польских архивах.

Шаг 6: проверьте специализированные базы данных. Для немецких колонистов — GRHS и odessa3.org, для евреев — JRI-Poland и FamilySearch, для британских подданных в России — базы данных Национального архива Великобритании (TNA). Эти ресурсы могут сократить путь к документу с нескольких архивных запросов до одного онлайн-поиска.

Шаг 7: сверьте фамилию в русской и исходной форме. Один и тот же человек мог фигурировать в российских документах под русифицированной фамилией (Мюллер → Миллер, де Ламар → Ламаров), а в консульских или конфессиональных книгах — под оригинальным написанием. Проверьте обе формы в описях архива, прежде чем делать вывод об отсутствии документов.

Пример: саксонский торговец Вильгельм Гартман в Ярославле

Из семейного предания известно: прапрадед по материнской линии был «немцем, торговавшим в Ярославле». Метрические книги ярославских лютеранской и католической общин выдают: Иоганн Вильгельм Гартман, 1847 года рождения, прибыл из Дрездена, запись о крещении первого сына — 1879 год, лютеранская кирха Ярославля.

В фонде Ярославского губернского полицейского управления ГАЯО — книга учёта иностранцев: Вильгельм Гартман зарегистрирован с 1873 года, торговец текстилем, проживает на Власьевской улице. Вид на жительство продлевался ежегодно до 1891 года — затем запись обрывается. Дело о натурализации в РГИА (1891 год) объясняет: Гартман принял российское подданство. В деле — прошение с его биографией: «родился в Дрездене, прибыл в Россию 1873 году для торговых занятий, имею жену и трёх детей». Это открывает Саксонские государственные архивы в Дрездене — где и обнаруживается запись о рождении Иоганна Вильгельма в 1847 году.

Дополнительную деталь даёт лютеранская метрика Ярославля: жена Гартмана — Лидия Карловна, в девичестве Бауэр, тоже немецкого происхождения, родилась в Ярославле в семье другого немецкого торговца. Это типично для замкнутых диаспорных общин: немцы в ярославской торговой среде вступали в браки преимущественно внутри своего круга, что означает, что поиск в лютеранских метриках одного города нередко открывает целую сеть взаимосвязанных немецких семей — предков сразу нескольких родовых линий одновременно.

Военнопленные как особая категория иностранцев

Войны Российской империи XVIII–XIX веков оставили на территории страны тысячи иностранцев в статусе военнопленных. Часть из них, по завершении войны или после освобождения, оставалась в России — особенно те, кто успел жениться, принять православие или найти достаточный источник дохода. Пленные французские офицеры эпохи Наполеоновских войн, шведы и поляки петровского и екатерининского времени, турецкие и персидские пленники — все они попадали в особые реестры.

Документы о военнопленных хранятся в РГВИА — в фондах Военного министерства и соответствующих армейских штабов, а также в региональных архивах губерний, куда пленных направляли на содержание. Если военнопленный осел в конкретном городе, дальнейшие следы его жизни прослеживаются уже в гражданских источниках: полицейских реестрах иностранцев, делах о натурализации или о принятии православия, которое нередко сопровождало окончательное осёдание в России.

Для семей, где по преданию «французский дед остался после войны 1812 года» или «был пленный турок, перешедший в православие», этот источник открывает реальный путь к документам, поскольку военнопленные регистрировались и учитывались значительно тщательнее, чем обычные иностранные гости.

Переселение иностранцев во второй половине XIX века: новые законы

После реформ 1860–1870-х годов законодательство об иностранцах несколько либерализовалось: упростилась натурализация, смягчились ограничения для иностранных специалистов. Это совпало с промышленным бумом и крупными иностранными инвестициями в Россию — нефтяными концессиями в Баку (братья Нобель, Ротшильды), горнодобывающими предприятиями на Юге (британский и бельгийский капитал), металлургическими заводами в Донбассе (Джон Хьюз и «Новороссийское общество»). Десятки и сотни иностранных специалистов осели на этих предприятиях, создав целые иностранные рабочие посёлки.

Документация этих корпоративных поселений (Юзовка Хьюза, поселения нефтяных компаний в Баку) включает заводские книги рабочих с национальной принадлежностью, домовые книги, а нередко и корпоративные выпуски новостей на нескольких языках. Для потомков этих промышленных мигрантов заводские архивы — первейший источник, предшествующий обращению в государственные архивы.

Поиск фамилии на tree.zahoron.ru

На портале tree.zahoron.ru собрано более 469 тысяч фамилий с привязкой к регионам. Нередко фамилии иностранного происхождения (русифицированные немецкие, польские, французские корни) присутствуют в базе в нескольких вариантах написания — что помогает выбрать правильный для архивного поиска. Исходная иностранная фамилия и её русифицированные варианты нередко фигурируют в разных документах одного и того же человека, и наличие обоих форм в базе заметно ускоряет поиск в архивных описях. Расширенный доступ — от 99 рублей за сутки, пробный доступ на 3 дня — 1 рубль.

Часто задаваемые вопросы

Статья подготовлена на основе фондов Российского государственного исторического архива (РГИА), Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), Центрального государственного исторического архива Санкт-Петербурга (ЦГИА СПб), региональных государственных архивов, а также справочной литературы по генеалогии иностранных семей в Российской империи.