Чувашские фамилии: происхождение и значение

Чувашские фамилии — самобытный пласт российской антропонимики, сложившийся на стыке древней булгаро-тюркской родовой традиции и массовой христианизации Поволжья в XVIII веке. Чуваши — тюркоязычный народ, потомки волжских булгар: чувашский язык считается единственным сохранившимся представителем булгарской ветви тюркских языков, и это делает чувашскую ономастику особым случаем среди поволжских тюркских народов. В отличие от татар и башкир, оставшихся в большинстве мусульманами, чуваши в массе своей были крещены в православие, поэтому подавляющее большинство современных чувашских фамилий по форме неотличимо от русских — на -ов, -ев, -ин. Ниже — как складывались чувашские фамилии, какие типы происхождения для них характерны и как искать предков-чувашей в архивах. Найдите своих предков из Чувашской Республики в базе ДРЕВО.

Список распространённых чувашских фамилий

Большинство фамилий, которые сегодня носят жители Чувашии, по форме не отличаются от русских — они образованы от православных крестильных имён предков с помощью суффиксов -ов, -ев или -ин. По данным исследования фамилий России, проведённого НИУ ВШЭ в 2019 году (автор — В. В. Юмагузин), именно в Чувашии зафиксирована самая высокая по стране доля носителей фамилии Петров — 2,33% населения, а также самая высокая доля фамилий Семёнов, Михайлов и ещё 36 «типично русских» фамилий из общероссийского топ-500. Фамилию Иванов в Чувашии носят до 4% жителей — сопоставимая доля встречается лишь в Марий Эл и Якутии, других регионах с историей массовой христианизации коренного населения.

Среди самых узнаваемых фамилий Чувашии:

• Иванов — от крестильного имени Иван (Иоанн); самая массовая фамилия республики
• Петров — от имени Пётр; по доле носителей — рекордная для России именно в Чувашии
• Васильев — от имени Василий
• Михайлов — от имени Михаил
• Николаев — от имени Николай
• Семёнов — от имени Семён
• Андреев — от имени Андрей
• Григорьев — от имени Григорий
• Александров — от имени Александр
• Фёдоров — от имени Фёдор

Наряду с ними в Чувашии распространён и другой пласт — фамилии булгаро-чувашского происхождения, сохранившие тюркскую основу без перевода на русский язык: Юманов (от юман — «дуб»), Кураков (от курак — «грач»), Азаматов, Тымаров, а также фамилии на -кин, характерные именно для чувашских районов: Мишайкин, Ванюткин, Абаськин, Чиндяйкин, Самардейкин. Как и обычные русские фамилии, чувашские фамилии на -ов/-ев/-ин склоняются по родам: мужской форме Иванов, Петров, Юманов соответствует женская Иванова, Петрова, Юманова — это правило действует единообразно, хотя в самом чувашском языке грамматической категории рода нет вовсе (как и в большинстве тюркских языков); категория рода в фамилии — исключительно результат русской суффиксации, наложенной на исходную основу. Ниже разберём происхождение фамилий разных типов подробнее.

Как формировались чувашские фамилии

До XVIII века у чувашей, как и у большинства крестьянских народов России, фамилий в современном понимании не было. Человека называли по личному имени и добавляли имя отца: роль фамилии на одно поколение играл патроним, а не устойчивое родовое имя — сын Ивана становился «Ивановым», а его собственный сын мог уже писаться по своему отчеству, а не по фамилии деда.

Решающую роль в превращении патронимов в наследуемые фамилии сыграла массовая христианизация: в 1740 году указом императрицы Анны Иоанновны была учреждена Новокрещенская контора — миссия, занимавшаяся крещением народов Поволжья (чувашей, мордвы, черемисов-марийцев, вотяков-удмуртов, части татар). За 1740–1764 годы контора, по свидетельствам исследователей, путём как обещанных льгот (освобождение на три года от податей, рекрутской повинности и недоимок), так и прямого принуждения крестила почти всё чувашское население. К 1764 году, когда контора была упразднена Екатериной II, подавляющее большинство чувашей формально числилось православными — при этом фактическое усвоение христианства растянулось ещё на столетие, вплоть до 1870-х годов, когда в приходах начали вести службы на чувашском языке.

Крещёный чуваш получал православное имя и потому официально записывался как «сын такого-то Иванова, Петрова, Николаева» — и эта отцовская форма имени со временем закреплялась за всей линией потомков как фамилия. Процесс шёл постепенно и неравномерно: конкретный пример сохранился в ревизской сказке государственных крестьян деревни Тегешево Свияжского уезда — житель этой деревни Тоскар Ахшеев после крещения стал именоваться Лукой Ивановым, а его сын в документах уже писался как «Михайло Лукин» — то есть фамилия ещё на одно поколение оставалась подвижной, образуясь заново от имени отца.

Дальнейшее закрепление фамилий шло через законодательные акты Российской империи: указ Сената 1888 года установил, что именоваться определённой фамилией — не только право, но и обязанность каждого полноправного лица (сохранился, например, архивный документ о предоставлении крестьянину деревни Искеево права именоваться фамилией «Мельниковъ»). До этого указа фамилия нередко существовала лишь в переписке волостного правления или в церковной метрике, а в разговорной практике деревни человека продолжали называть по личному прозвищу или по имени отца — расхождение между «официальной» и «уличной» формой имени было обычным делом вплоть до конца XIX века.

Окончательную точку в закреплении фамилий поставила Первая всеобщая перепись населения 1897 года: тех, кто не мог объяснить происхождение своей фамилии, переписчики записывали по имени отца или деда, и с этого момента фамилия становилась устойчивой для всех потомков. После революции Декрет СНК РСФСР «О праве граждан изменять свою фамилию и прозвище» от 4 марта 1918 года ненадолго открыл новую волну переименований — сохранились архивные примеры смены фамилии на подчёркнуто новые, «советские»: Соловьёв — на Комиссаров, Данилов — на Грозный. Окончательно фамилии закрепились у всего населения в 1930-е годы, в эпоху всеобщей паспортизации, когда фамилия, имя и отчество каждого гражданина были внесены в единый документ и перестали меняться от переписи к переписи.

Дохристианские (языческие) имена в основе фамилий

До крещения у чувашей существовала развитая система языческих личных имён, обозначавших качества, силы природы или обстоятельства рождения ребёнка: существовало поверье, что ребёнок будет крепче и здоровее, если его нарекут именем, означающим животное, дерево или птицу. Первое научное исследование этого пласта провёл этнограф В. К. Магницкий: в книге «Чувашские языческие имена» (1905) он собрал более 10 000 мужских имён; позднее, в 1998 году, в Чебоксарах был издан «Словарь чувашских нехристианских личных имён» М. Р. Федотова. Подлинно научные исследования чувашской ономастики — антропонимики и топонимики — в академическом смысле начались лишь в 1980-е годы: одной из первых таких работ стало исследование И. А. Андреева «Ҫын ячӗсем» («Имена людей»).

Среди зафиксированных дохристианских имён — Тумаш, Шора, Эбрим, Ювака и множество других; часть из них не исчезла окончательно и сегодня используется как псевдонимы чувашских писателей и деятелей, возрождающих традиционную культуру: например, Раиса Сарпи, Николай Шелепи, Валентина Элпи — все три псевдонима восходят к дохристианским женским именам Сарпи, Шелепи и Элпи.

Хотя большинство некрещёных чувашей позже получили русские фамилии по крестильному имени, часть фамилий образована напрямую от языческого личного имени или нарицательного слова чувашского языка — минуя перевод на русский: Азаматов (от асамат кёперё — «радуга»), Лупашкин (от лупашка — «яма»), Саламов (от салам — «привет»), Тымаров (от тымар — «корень»). Похожим образом от языческого личного имени Айтар — засвидетельствованного в словаре дохристианских имён — происходит и фамилия Айдаров, встречающаяся сегодня и у чувашей, и у татар.

Отдельного внимания заслуживает необычный этнографический обычай, зафиксированный ещё в дореволюционных исследованиях (в частности, этнографом И. А. Износковым) в некрещёных чувашских семьях Чебоксарского уезда: если в семье один за другим умирали дети, следующему ребёнку вместо обычного имени могли дать имя-кличку домашнего или дикого животного — считалось, что смерть таким способом «обманут» и ребёнок останется жив; подобные охранительные прозвища иногда впоследствии тоже становились основой фамилии. Тот же исследователь отмечал и обратное влияние: в списках некрещёных чувашей Цивильского уезда встречались имена с русскими отчествами — предположительно, из-за того что отцы уже были крещены или из-за общего культурного влияния русского населения.

Переводные фамилии: когда прозвище звучало на двух языках

Особый механизм, не так широко встречающийся у соседних тюркских народов, — параллельное существование одной и той же по смыслу фамилии в двух формах: чувашской (с русским суффиксом) и русской (переводной). Родовое прозвище-этимон переводили на русский язык и присоединяли к нему стандартное окончание, из-за чего в одном и том же роду могли оказаться родственники с разными по звучанию, но тождественными по смыслу фамилиями: Юман («дуб») дал и Юманова, и Дубова; Курак («грач») — Куракова и Грачёва; Кашкар («волк») — Кашкарова и Волкова; Карташ («ёрш») — Карташова и Ершова.

Похожий механизм действовал и в советское время: в 1918–1921 годах, когда фамилии массово узаконивались и уточнялись, прозвища вроде Упа («медведь»), Юман («дуб») или Мулкач («заяц») одним семьям были официально закреплены в исходной чувашской форме с суффиксом (например, Юманов), а другим — переведены на русский язык (Медведев, Дубов, Зайцев). Для потомков это означает практическую вещь: два человека с фамилиями Кураков и Грачёв теоретически могут происходить из одной и той же деревни и даже быть дальними родственниками — расходную точку в их родословной стоит искать именно в моменте узаконивания фамилии, а не в позднейшем переезде или браке.

Фамилии, связанные с этнонимом «сувар»

Этногенез чувашей учёные описывают как результат взаимодействия пришлого тюркского (добулгарского и булгарского) компонента с местным финно-угорским населением — позднегородецким, а также предками марийцев и мордвы; юго-восточная часть современной Чувашии, по данным более чем 20 археологических памятников, входила в территорию Волжской Булгарии ещё в домонгольское время. Наряду с волжскими булгарами в этногенезе народа участвовал и родственный им тюркский племенной союз сувазов (сувар) — с этим этнонимом ряд исследователей связывает и само самоназвание народа «чуваш» (в русских источниках этноним «чаваш» впервые фиксируется в 1508 году, а в состав Русского государства чуваши вошли в 1551 году).

По мнению некоторых ономастов, отголоском этой родовой памяти можно считать фамилии Савкин, Суворов, Саввин, Савельев, Савин и Саввов, которые в чувашских уездах в конце XIX века носили, в частности, представители учительской интеллигенции. Стоит оговориться: строгих лингвистических доказательств субстратного происхождения именно этих фамилий нет — все они формально совпадают с обычными русскими фамилиями от христианского имени Савва, поэтому однозначно отделить «суварский след» от простого совпадения по каждому конкретному роду невозможно; версия рассматривается исследователями как гипотеза, а не как доказанный факт.

Русские по форме фамилии: Иванов, Петров, Михайлов и другие

Парадокс чувашской фамильной системы в том, что подавляющее большинство современных чувашских фамилий формально неотличимо от русских — они образованы от общерусских крестильных имён с общерусскими же суффиксами. Причина в самой природе христианизации: крещёному давали не индивидуальное родовое имя, а стандартное православное имя из церковного календаря, и уже от него, по образцу русской канцелярской практики, строилась фамилия следующего поколения.

Это статистически подтверждает исследование фамилий России НИУ ВШЭ (2019, автор — В. В. Юмагузин): именно в Чувашии зафиксирована самая высокая в стране доля носителей целого ряда «типично русских» фамилий — Петров, Семёнов, Михайлов и ещё 36 фамилий из общероссийского топ-500. Исследователи объясняют это тем, что в регионах, подобных Чувашии, Марий Эл и Якутии, где доля этнических русских исторически была в два-три раза ниже, чем доля коренного населения, массовая христианизация XVIII века привела к «наложению» русского именослова на нерусское по происхождению население — и сегодня определить этническую принадлежность рода по одной лишь фамилии на -ов/-ев/-ин, как правило, невозможно.

Из этого правила есть и обратное следствие, которое стоит иметь в виду при генеалогическом поиске: сама по себе фамилия Иванов, Петров или Николаев ничего не говорит о том, был ли предок этнически русским, чувашским, марийским или мордовским крестьянином — решающее значение имеет не форма фамилии, а то, к какому церковному приходу, уезду и сословию принадлежал род. Именно поэтому при обращении в архив по чувашским корням особенно важно заранее локализовать село и волость предка, а не полагаться на «национальное звучание» фамилии.

Поиск предков-чувашей в архивах

Основной массив документов по генеалогии чувашских родов хранится в Государственном историческом архиве Чувашской Республики (ГИА ЧР) в Чебоксарах (пр. Ленина, 16В). Метрические книги православных приходов сосредоточены в двух ключевых фондах: фонд № 225 «Чебоксарское духовное правление Казанской губернии» — 11 описей за 1723–1917 годы (1204 ед. хр.), включая метрики города Чебоксары и Чебоксарского уезда (1723–1870), Цивильска и Цивильского уезда (1808–1889), Ядрина и Ядринского уезда (1804–1862), Козьмодемьянского уезда (1847, 1856); и фонд № 557 «Коллекция метрических книг Чувашии», охватывающий Свияжский, Тетюшский, Цивильский, Чебоксарский и Ядринский уезды Казанской губернии.

Поскольку территория современной Чувашии в имперский период входила в состав нескольких уездов Казанской и Симбирской губерний, часть метрических книг и делопроизводства духовных правлений может находиться в Национальном архиве Республики Татарстан (фонд № 4 «Казанская духовная консистория») — это особенно актуально для приходов, административно тяготевших к Казани.

Для более ранних эпох — до введения обязательного метрического учёта — ключевой источник: ревизские сказки и переписные (ландратские) книги ясачного населения. По ясачным чувашам Козьмодемьянского и Цивильского уездов сохранились, в частности, переписные книги 1717 и 1719 годов в фонде № 350 РГАДА. Материалы первых ревизий (XVIII век) в основном хранятся в РГАДА в Москве, тогда как поздние ревизии и посемейные списки XIX века — в фондах казённых палат региональных архивов. Здесь стоит учитывать сословное деление: чувашское население по одному и тому же селу могло делиться на ясачных (некрещёных) и уже крещёных крестьян, и по каждой группе составлялась отдельная ревизская сказка — это важно учитывать при поиске, если у предка было двойное, дохристианское и православное, имя.

Записи советского периода — после отделения записи актов гражданского состояния от церкви в 1918 году — хранятся уже не в церковных фондах, а в отделах ЗАГС Чувашской Республики и в фондах Государственного архива современной истории Чувашской Республики; для родов, чья история связана с советской эпохой массовых переименований и паспортизации 1930-х годов, эти документы дополняют картину, которую даёт дореволюционная метрика.

Ускорить предварительный поиск помогает и цифровой проект «Поиск по архивам» (совместная инициатива Яндекса и региональных архивов): нейросеть распознала записи о жителях Чувашии с начала XVIII века, что позволяет искать по фамилии сразу среди метрических книг Чебоксар, Алатыря, Козьмодемьянска, Цивильска, Ядрина и более сотни сёл — самые ранние оцифрованные документы датированы 1722 годом. Перед архивным запросом полезно уточнить не только фамилию предка, но и уезд, к которому относилось его село, а также вероисповедание на момент рождения: большинство фондов организовано именно по уездному и сословному, а не по фамильному принципу.

Часто задаваемые вопросы

Смотрите также: найдите свою фамилию в каталоге ДРЕВО или изучите предков из Чувашской Республики и других регионов на карте регионов России.