Осетинские фамилии: происхождение и значение

Осетинские фамилии — один из самых самобытных пластов кавказской антропонимики: в список входят как исконные родовые формы на -ты/-тæ, так и русифицированные варианты на -ов/-ев, закрепившиеся за последние два столетия. Осетины — ираноязычный народ Кавказа общей численностью до 700 тысяч человек в мире, из них свыше 528 тысяч — в России, преимущественно в Республике Северная Осетия — Алания; по данным лингвистики осетины восходят к аланам, а осетинский язык — единственный сохранившийся представитель северо-восточной ветви иранских языков. В основе большинства осетинских фамилий лежит имя реального или легендарного родоначальника рода — мыггага. Ниже — как формировались осетинские фамилии, чем отличаются иронские и дигорские родовые формы, что означают самые распространённые из них и как искать предков-осетин в архивах.

Список распространённых осетинских фамилий

Единой общероссийской статистики частоты фамилий по Осетии не публикуется, но данные паспортно-визовых служб и краеведческих исследований позволяют назвать самые многочисленные роды. В Республике Северная Осетия — Алания к числу самых больших фамилий относят:

• Тедеевы (осет. Тедетæ) — одна из наиболее многочисленных фамилий республики
• Джиоевы (Джиотæ) — крупный и разветвлённый род
• Плиевы (Плиты) — распространены как среди осетин, так и среди соседних народов Кавказа
• Туаевы (Туатæ) — один из известных родов Северной Осетии
• Хугаевы (Хугатæ) и Багаевы (Багатæ) — также входят в число крупнейших фамилий республики

В Южной Осетии, по данным паспортно-визовой службы, свыше тысячи носителей насчитывают фамилии Джиоевы, Тедеевы, Цховребовы, Кокоевы, Плиевы, Габараевы, Кочиевы и Алборовы. Показательно, что списки для Северной и Южной Осетии во многом пересекаются: несколько крупнейших родов (Джиоевы, Тедеевы, Плиевы) входят в число самых многочисленных сразу по обе стороны Кавказского хребта — это следствие общей истории расселения осетин, часть которых в разные периоды переселялась с гор на равнину и с севера на юг и обратно. Стоит учитывать и то, что некоторые фамилии, например Плиевы, встречаются не только у осетин, но и у соседних народов Северного Кавказа, поэтому итоговая статистика по конкретному региону может отражать сразу несколько этнических групп.

Среди самых известных и культурно значимых осетинских фамилий — Хетагуровы (Хетæгкатæ), давшие Осетии первого поэта и просветителя Коста Хетагурова; фамилия восходит к имени родоначальника Хетага, в честь которого назван и почитаемый природный памятник — Роща Хетага. Подробнее о типах образования и значении отдельных фамилий — в разделах ниже.

Как формировались осетинские фамилии

По преданиям, восходящим к эпохе легендарного Овсского (Аланского) царства, в Осетии существовали древние родовые имена: Сидамон, Царазон, Кусагон, Агузон, Цахилон. Имя родоначальника Сидамоновых народная традиция возводит к древнеиранскому имени Спитама, а имя родоначальника Кусагоновых — Кусаг — связывают со словом «чаша» (осет. кусаг), которую, по легенде, отец оставил сыну в наследство. Первые письменные упоминания осетинских семейных прозваний относят к XIV веку, а самые ранние подтверждённые эпиграфические свидетельства родовых имён — к более раннему периоду.

Как массовое и устойчивое явление фамилии в современном смысле распространились у осетин неравномерно и по сословиям. Со второй половины XVII века фамилии повсеместно вошли в обиход у феодальной знати Тагаурского и Дигорского обществ — долгое время это было в первую очередь привилегией высших сословий. Крестьянство же получило постоянные, документально закреплённые фамилии значительно позже — только в первой половине XIX века, в основном в административных целях, при включении осетинских сёл в состав Российской империи и последующем церковном и посемейном учёте населения.

Сословные фамилии: алдары, баделята и уазданы

Неравномерность распространения фамилий по сословиям хорошо видна на примере знати средневековых осетинских обществ. В Тагаурском обществе высшее сословие — алдары (осет. Æлдæрттæ) — включало одиннадцать фамилий. Девять из них — Алдатовы, Есеновы, Кануковы, Кундуховы, Мамсуровы, Тугановы, Тулатовы, Тхостовы и Шанаевы — возводили своё происхождение к общему предку Тага; ещё две фамилии, Джантиевы и Дударовы, не были связаны с тагиатами кровным родством, но были признаны равными им по статусу. Сам термин «алдар» восходит к раннему, полувоенному-полусословному понятию эпохи военной демократии и первоначально означал «военный предводитель»; позднее так стали называть владетельных князей, стоявших ниже военной аристократии — «багатаров», но выше рядовых уазданов (осет. уæздан — «благородный»).

В Дигорском обществе аристократические фамилии носили название «баделята» — по имени общего родоначальника Бадила; это был самый влиятельный дворянский род всей Осетии, с владениями в Тапан-Дигории и Уаллагкоме. Другие дигорские знатные роды тоже назывались по имени предка: Гагуата (от Гагуа, владения в Донифарсе), Царгасата (от Царгаса, владения в Стур-Дигории), Кусагонта (от Кусага, село Ахсау). В Куртатинском обществе к уазданам относили три колена потомков Курта — Найфонатæ, Темболатæ и Уаласых — и три колена потомков Цмити. В Алагирском и Туальском обществах привилегированные роды именовались уазданлæгами.

По данным историографических исследований, алдары и баделята закрепили свои фамилии ещё во второй половине XVII — начале XVIII века, тогда как низшие сословия долгое время были лишены этой привилегии: крестьянские фамилии в массе своей фиксируются лишь с первой половины XIX века, когда постоянные родовые имена стали получать все жители осетинских сёл в связи с административным и церковным учётом населения Российской империи. Сословное происхождение семьи по сей день можно проследить по архивным документам — прежде всего по спискам сословно-поземельных комиссий, работавшим во второй половине XIX века именно для того, чтобы разграничить права алдарских, баделятских и уазданских фамилий на землю.

Иронские и дигорские фамилии

Осетинский язык делится на два основных диалекта — иронский и дигорский, и их носители не всегда легко понимают друг друга, хотя оба относятся к одному северо-восточному иранскому языку. Различия между диалектами заметны и в родовых именах: одна и та же фамилия в иронской и дигорской традиции может звучать и записываться по-разному. Например, фамилия Абаевы на иронском диалекте звучит как Абайтæ, а на дигорском — Æбатæ; фамилия Кантемировы — как Хъантемыратæ (иронск.) и Хъантемуртæ (дигорск.).

Грамматически осетинская фамилия обычно образуется присоединением к имени родоначальника аффикса -т и окончания -æ: так, от имени Хетаг образовалась родовая форма Хетæгкатæ (Хетагуровы), а от имени Албег — Æлбегатæ (Алборовы, Албеговы). Есть и немногочисленные исключения, не подчиняющиеся общей модели словообразования, — в их числе фамилии Ход, Бад и Дыгур.

Иронский диалект распространён на большей части Северной и Южной Осетии и лёг в основу современного осетинского литературного языка, поэтому иронские формы фамилий (на -тæ) чаще всего встречаются в справочной литературе и словарях. Дигорский диалект бытует главным образом на западе Северной Осетии — в Дигорском и Ирафском районах — и заметно отличается от иронского не только фонетикой, но и рядом грамматических особенностей; носители дигорского нередко подчёркивают самобытность своих родовых форм записи фамилий именно потому, что при массовой русской паспортизации XX века различие между иронскими -тæ и дигорскими -тæ/-æ формами не всегда сохранялось в официальных документах и часто приводилось к единому русскому написанию на -ов/-ев без диалектной пометки.

Русские окончания -ов, -ев: как менялись фамилии

Наряду с исконной формой на -ты/-тæ, у большинства осетинских фамилий существует официальный, общероссийский вариант записи — с окончанием -ов/-ев, а иногда -ти. Эта практика закрепилась в XIX–XX веках вместе с включением осетинских обществ в российское, а затем советское делопроизводство: паспорта, метрические записи и переписи требовали единой, понятной русскому чиновнику формы фамилии. По сути, осетинская и русифицированная формы — это запись одного и того же родового имени: например, фамилии Кокойтæ и Кокоевы обозначают один род, только в разной передаче — национальной и русифицированной.

Обе формы существуют параллельно и сегодня: в официальных документах на русском языке чаще используется вариант на -ов/-ев, но некоторые осетины сознательно сохраняют или возвращают национальное окончание — в их числе, например, писатель и филолог Нафи Джусойты, чья фамилия в осетинской форме отличается от привычной русифицированной записи на -ов. Такой выбор — личное решение, не влияющее на принадлежность к одному и тому же роду.

От чего произошли осетинские фамилии

Помимо основной модели «фамилия от имени родоначальника-мужчины», осетинская ономастика знает и другие типы происхождения родовых имён.

От женщины-родоначальницы. Есть группа фамилий, у истоков которых стояла женщина, — например, Албегоновы, Галавановы, Гамаоновы. Это отступление от преобладающей патрилинейной модели объясняют особыми обстоятельствами возникновения конкретного рода — обычно связанными с ранней историей семьи, о которой сохранились устные предания.

От названий животных и природных явлений. Часть фамилий восходит к зоонимам и прозвищам предков: Арсаговы (осет. арс — медведь), Бираговы (бирæгъ — волк), Маргиевы (маргъ — птица), Царгасовы (цæргæс — орёл). Такие прозвищные основы — распространённое явление в кавказской и в целом традиционной антропонимике, где имя или прозвище родоначальника нередко было связано с его силой, ловкостью или другими качествами, ассоциировавшимися с животным.

Заимствованные основы личных имён. В основах осетинских фамилий встречаются как исконно осетинские (иранские) имена, так и имена, пришедшие в разное время из христианской и мусульманской традиций, — это отражает многовековую историю контактов осетин с соседними культурами и религиями Кавказа и Причерноморья. Христианство и ислам распространялись у осетин неравномерно и не всегда необратимо: например, в Дигории в середине XVIII века часть знатных родов приняла православие, но уже в первой половине XIX века ислам вновь стал преобладающей религией большинства дигорских селений, тогда как соседняя Тагаурия и большинство остальных осетинских обществ в это же время оставались преимущественно православными. Эта религиозная мозаика отразилась и на именослове: в одних осетинских семьях личные имена родоначальников были христианскими, в других — мусульманскими, а собственно фамильное окончание -ты/-тæ оставалось при этом единым для всех, независимо от вероисповедания.

Отдельный, менее многочисленный пласт — фамилии с картвельскими (грузинскими) формантами -швили, -дзе, -ели, -ури, встречающиеся у части осетинских родов, исторически живших в тесном соседстве с грузинскими обществами, прежде всего на юге Осетии.

Мыггаг и ныхас: родовая система осетин

Осетинское слово «мыггаг» (ирон. мыггæгтæ, дигор. муггæгтæ) в переводе означает «семя», «род», «порода» и служит прямым аналогом понятия «фамилия». Мыггаг — это широкая родственная группа, объединяющая несколько патронимий (осет. фыды-фырт — «отца сын»), которые ведут происхождение от одного предка по мужской линии и изначально жили в одном месте. Патронимия — более узкое звено этой системы: она может включать отдельную семью или небольшую группу родственных семей, обычно носящих имя главы того рода, из которого они выделились. При этом исследователи отмечают: под одним фамильным именем у осетин иногда объединены несколько групп, между которыми прямого кровного родства уже нет, — родовое имя со временем становится скорее социальным, чем строго генеалогическим маркером.

Ещё один термин осетинской родовой терминологии — æрвадæлтæ, буквально «родичи», «братья». Так называют более широкий круг семей, связанных отдалённым родством или давним союзом нескольких мыггагов, — понятие используется, в частности, для описания списков «родственных фамилий», которые ведут свою историю от общих или переплетённых родоначальников, но со временем разрослись настолько, что стали восприниматься как отдельные фамилии. Изучение таких связей — важная часть осетинской генеалогии: зная, какие фамилии считаются æрвадæлтæ по отношению друг к другу, исследователь может найти дополнительные родовые предания и архивные упоминания, которые не всегда фиксировались под текущим фамильным именем.

Жизнь мыггага традиционно была тесно связана с институтом ныхаса — народного собрания. Сельский или фамильный ныхас решал общие для общины вопросы: раскладывал расходы, выбирал ответственных за общественные работы и охрану земель, разбирал споры между соседями; за серьёзное нарушение решений ныхаса общине грозил бойкот или изгнание из общины. Выше сельского уровня существовали ныхасы родового колена, а высшим органом считался Стыр Ныхас — Великий народный совет, который созывали редко, в основном при военной опасности или для решения общих для всей Осетии вопросов. Традиция фамильных ныхасов — регулярных встреч представителей одного рода — сохраняется у осетин и сегодня, в том числе в виде официально зарегистрированных общественных объединений.

Поиск предков-осетин в архивах

Основной источник для генеалогии осетинских семей — Центральный государственный архив Республики Северная Осетия — Алания (ЦГА РСО-Алания) во Владикавказе, история которого ведётся с 4 августа 1920 года, когда было создано Терское областное архивное управление. Сегодня в архиве хранится 879 фондов общим объёмом свыше 308 тысяч единиц хранения. Архив предоставляет исследователям справочный аппарат — путеводитель по фондам и краткий справочник по фондам в двух частях, которые помогают заранее определить, в каком именно фонде и описи может находиться дело, относящееся к конкретному селению или сословию.

Ключевой генеалогический фонд — № 296 «Церкви и общины Терской области», где сосредоточены метрические книги православных приходов, а также записи о рождении, браке и смерти старообрядцев, мусульман, иудеев и представителей других конфессий Терской области за период примерно с 1837 по 1927 год. В 2025 году значительная часть этого фонда — около 58 тысяч рукописных листов — была расшифрована и стала доступна через сервис «Поиск по архивам» с использованием технологий распознавания рукописного текста, что заметно упростило предварительный поиск для потомков.

Помимо метрических книг, для родословных исследований используются посемейные списки — в частности, посемейные списки 1886 года по Владикавказскому округу и документы шести сословно-поземельных комиссий, работавших с 1835 по 1909 год (фонды № 233, 262, 254, 256, 270 и 291 ЦГА РСО-Алания). Сведения о горцах, временно проживавших на плоскости, отложились также в фондах Канцелярии Терского областного правления (№ 11) и Управления начальника Владикавказского округа (№ 24). Архивная служба республики издаёт собственную книжную серию «Архивный фонд Осетии» — в частности, один из последних её томов посвящён посемейным спискам населённых пунктов Владикавказского округа Терской области на 1886 год.

Для семей из Южной Осетии архивный маршрут другой: до революции эта территория административно входила в Тифлисскую губернию (в 1843–1859 годах здесь существовал отдельный Осетинский округ, позже присоединённый к Горийскому уезду), и соответствующие метрические книги и ревизские материалы следует искать в Центральном государственном историческом архиве Грузии в Тбилиси — там же хранятся дела по Горийскому и Душетскому уездам, между которыми до 1918 года была поделена территория нынешней Южной Осетии.

Перед архивным запросом полезно уточнить не только фамилию, но и предполагаемое общество происхождения семьи (Тагаурское, Дигорское, Алагирское, Куртатинское, Южная Осетия) и вероисповедание предков — от этого зависит, в каком именно комплексе документов вести поиск: в православных метрических книгах, в мусульманских записях или в посемейных списках соответствующей комиссии.

Часто задаваемые вопросы

Смотрите также: найдите свою фамилию в каталоге ДРЕВО или изучите предков из других регионов на карте регионов России.