Два казачества в одном войске: черноморцы и линейцы

Кубанское казачье войско, образованное в 1860 году, объединило два совершенно разных по происхождению сообщества. Черноморские казаки — потомки бывших запорожцев, переселённых на Кубань в 1792 году после ликвидации Запорожской Сечи, — говорили на украинском наречии и вели хозяйство по украинским традициям. Линейные казаки — потомки донских казаков и однодворцев, размещённых по Кавказской укреплённой линии, — были ближе по культуре и говору к южнорусским областям.

Для генеалога это различие принципиально: документы черноморцев и линейцев велись в разных войсковых канцеляриях до объединения 1860 года и до сих пор хранятся в архиве как условно различимые массивы. Если предок числился казаком, первым делом стоит установить, к какой из двух традиций относилась его станица — это сразу сужает круг поиска на десятилетия истории до объединения.

Языковые и бытовые различия между двумя группами сохранялись очень долго — вплоть до советского периода отдельные станицы сохраняли характерный украинский говор («балачку»), тогда как соседние линейные станицы говорили на южнорусском наречии. Эта деталь иногда помогает косвенно подтвердить происхождение семьи, если прямых архивных данных недостаточно: семейные предания о языке и обычаях предков могут указывать на черноморские или линейные корни ещё до похода в архив.

Переселение 1792 года и именные списки

Массовое переселение бывших запорожцев на кубанские земли в 1792–1793 годах — событие, о котором сохранились подробные документы: именные списки переселенцев с указанием прежнего места службы в Запорожском войске, состава семьи и куреня (низового казачьего подразделения), к которому человек был приписан. Эти списки — один из самых ранних и самых информативных источников по кубанскому казачеству, дошедших до архива.

Куренное деление особенно важно для поиска: 40 куреней, переселённых с Днепра, стали основой будущих станиц, и многие станичные названия на карте современной Кубани — это названия бывших запорожских куреней (Брюховецкая, Кущёвская, Пластуновская). Если известно, из какой станицы предок, можно установить, к какому куреню и, соответственно, к какой группе запорожского казачества он восходит.

Нередко в семейных преданиях сохраняется упоминание не станицы, а именно куреня — как более древней единицы идентичности, важной для запорожцев ещё до переселения на Кубань. Если такое упоминание есть, стоит в первую очередь свериться со списком соответствия куреней и позднейших станиц, а не пытаться напрямую искать населённый пункт с похожим названием на современной карте.

Станичные правления и посемейные списки

После 1860 года основной массив документов кубанского казачества формировался на уровне станичных правлений — аналога волостных правлений у крестьянского населения. Станичные правления вели посемейные списки казаков, куда вносились рождения, смерти, браки, перевод в другое сословие, уход на службу.

Отличие казачьих посемейных списков от крестьянских — обязательная фиксация войсковой службы: возраст выхода на действительную службу (обычно 21 год), номер полка или батальона, участие в походах. Для потомков казаков это означает, что даже без обращения к военным архивам можно восстановить основную канву службы предка прямо по станичным документам.

Отдельная категория — посемейные списки казачьих офицерских семей, которые велись подробнее рядовых: с указанием чинов, наград, землевладения. Если предок дослужился до офицерского чина, поиск стоит вести именно по этим спискам, а не по общеказачьим.

Ещё одна особенность казачьего землевладения — паевая система: каждый казак имел право на земельный надел (пай), размер и местоположение которого фиксировались в станичных документах отдельно от посемейных списков. Дела о земельных паях иногда сохраняют больше сведений о конкретном человеке, чем метрические записи, — особенно если речь идёт о переделах земли, спорах о наследовании пая или его передаче.

Иногородние: забытое большинство

После отмены крепостного права на Кубань хлынул поток переселенцев без казачьего звания — крестьян из центральных губерний России и Украины, искавших свободные земли. Их называли иногородними, и к 1897 году в некоторых уездах Кубанской области они уже составляли до половины населения, а в отдельных станицах и волостях — заметное большинство.

Правовой статус иногородних принципиально отличался от казачьего: они не имели права на земельный пай, платили станичному обществу за аренду земли и учитывались отдельно от казачьего населения — в волостных, а не станичных документах, даже если физически жили в одной станице с казаками. Это ключевой момент для поиска: если предок был иногородним, его документы стоит искать не в станичном правлении, а в волостном — это два разных фонда, даже если населённый пункт один и тот же.

Иногородние на Кубани происходили из самых разных губерний — Полтавской, Харьковской, Воронежской, Курской, — и это делает регион своеобразным генеалогическим перекрёстком: фамилия, характерная для средней полосы России, вполне может обнаружиться на Кубани уже в третьем-четвёртом поколении переселенцев.

Правовое положение иногородних менялось на протяжении второй половины XIX века: изначально они рассматривались как временные арендаторы, но к концу столетия часть из них добилась более устойчивого статуса через выкуп земельных участков или переход в разряд торгово-промышленного населения станиц. Эта эволюция статуса отражается в документах: более поздние волостные записи об иногородних заметно подробнее ранних, где человек мог фигурировать лишь как «пришлый крестьянин» без уточнения происхождения.

Важная деталь для поиска: часть иногородних семей после нескольких поколений проживания на Кубани фактически ассимилировалась с местным населением и перестала восприниматься как «пришлая» — но сословный статус в документах при этом мог сохраняться неизменным вплоть до революции. Формальная запись «иногородний» в метрической книге начала XX века не означает недавнего переселения — она может относиться и к семье, прожившей на Кубани уже три поколения.

Горские народы и махаджирство

До Кавказской войны и в её ходе значительная часть предгорий и черноморского побережья Кубани была населена адыгскими (черкесскими) племенами. После окончания военных действий в 1864 году большая часть коренного населения либо переселилась на равнинные земли под контролем администрации, либо эмигрировала в Османскую империю — это массовое переселение известно как махаджирство.

Документы по коренному населению этого периода немногочисленны и разрозненны по сравнению с казачьими и крестьянскими фондами: административный учёт горских аулов велся по особым правилам, а часть общин, оставшихся на Кубани после 1864 года, была реорганизована в новые аульные общества уже в последней трети XIX века. Для поиска потомков горских народов, оставшихся в крае, стоит обращаться к фондам аульных правлений и посемейным спискам горских обществ — они велись отдельно от казачьих и крестьянских.

Масштаб махаджирства был огромным: по разным оценкам, с Западного Кавказа в Османскую империю переселилось от нескольких сотен тысяч до полумиллиона человек — большая часть адыгского (черкесского) этноса. Для семей, чьи предки эмигрировали, российские архивы дают крайне ограниченную информацию: основные документы о судьбе переселенцев находятся уже за пределами страны, куда прибывали корабли с махаджирами. Российские фонды сохраняют в основном списки тех, кто остался или был возвращён на равнинные земли под контроль администрации.

Черноморское побережье: Сочи и Новороссийск

Черноморское побережье Кубани заселялось позже и совершенно иначе, чем степная часть края. После присоединения территории в состав империи сюда были направлены переселенческие партии из самых разных регионов — включая греков, армян и болгар, бежавших от притеснений в Османской империи, а также военных поселенцев, осваивавших прибрежную полосу.

Новороссийск как портовый город с 1860-х годов формировал собственную городскую документацию — купеческие книги, портовые ведомости, — а район Сочи вплоть до начала XX века оставался местом организованного дачного и курортного освоения с отдельным корпусом строительных и земельных документов. Для потомков черноморских переселенцев греческого, армянского или болгарского происхождения поиск обычно ведётся через фонды новороссийского и сочинского городских управлений, а не через станичные архивы степной Кубани.

Отдельно стоит упомянуть понтийских греков — выходцев с южного берега Чёрного моря и из Малой Азии, массово селившихся на кубанском побережье с середины XIX века. Их метрические записи велись греческими православными приходами по собственному календарю и часто дублировались на греческом и русском языках — это осложняет чтение документов, но одновременно даёт исследователю дополнительную возможность сверки данных, если один из экземпляров плохо сохранился.

Курортное освоение Сочи в конце XIX — начале XX века породило ещё один специфический пласт документов: земельные дела о раздаче участков под дачное строительство, списки первых застройщиков и управляющих имениями. Если предок был связан с ранним курортным строительством черноморского побережья, эти материалы иногда информативнее церковных записей.

Армавир и черкесогаи: особая община предгорий

Отдельного упоминания заслуживает Армавир — селение, основанное в 1839 году армянами-черкесогаями (адыгоязычными армянами, жившими среди черкесских племён ещё до переселения на равнину). Эта община представляет собой редкий случай двойной идентичности: этнически армянское население, но с адыгским языком и укладом, сложившимся за века соседства с горскими народами.

Документы армавирской общины велись по собственной модели, сочетавшей элементы армяно-григорианского церковного учёта и общей административной системы Кубанской области. Метрические книги армавирской армяно-григорианской церкви — отдельный фонд, не пересекающийся ни с русскими консисторскими документами, ни с фондами горских аульных обществ, хотя по происхождению община ближе именно ко второй категории.

Расказачивание и советский период

После 1920 года казачье сословие как таковое было упразднено, а в 1932–1933 годах кубанское казачество пережило особенно тяжёлый период, связанный с коллективизацией и голодом. Часть станиц была подвергнута выселению как «саботирующие хлебозаготовки» — жителей депортировали в отдалённые регионы страны, а станицы заселялись новыми переселенцами.

Для генеалога это означает, что архивный след многих кубанских казачьих семей резко обрывается или меняет характер на рубеже 1920–1930-х годов: часть документов этого периода хранится не в ГАКК, а в фондах органов НКВД и переселенческих управлений, куда попадали дела о выселении и спецпоселении. Если семейное предание содержит упоминание о высылке или «раскулачивании» станицы, стоит обращаться не только к ГАКК, но и к региональным базам данных репрессированных.

Особенно тяжело пострадали станицы, включённые в список «чёрных досок» 1932–1933 годов — административную меру полного прекращения товароснабжения, применявшуюся к населённым пунктам, обвинённым в саботаже хлебозаготовок. Жители таких станиц выселялись массово, а сами станицы иногда переименовывались и заселялись переселенцами из других регионов страны — это дополнительно осложняет генеалогический поиск, поскольку историческое и современное население станицы может не иметь родственной связи вовсе.

Перепись 1897 года на Кубани

Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 года на Кубани фиксировала не только имена, но и сословную принадлежность, родной язык и вероисповедание — редкий для того времени уровень детализации. Для региона с настолько пёстрым составом населения (казаки, иногородние, горцы, армяне, греки) эти данные особенно ценны: перепись позволяет увидеть точный этнический и сословный состав конкретной станицы или волости на один зафиксированный год.

Материалы переписи по Кубанской области сохранились не полностью — посемейные и подворные карточки, на основе которых составлялись итоговые таблицы, уничтожались после обработки, как это было принято по всей империи. Сохранились преимущественно сводные статистические таблицы по станицам и волостям, но не персональные записи. Для поиска конкретного человека перепись 1897 года на Кубани полезна скорее как контекстный источник, чем как персональная запись.

Тем не менее сводные таблицы дают ценную картину: по ним видно соотношение казачьего и иногороднего населения в конкретной станице, долю грамотных, преобладающие занятия. Если нужно понять общий контекст жизни предка — а не только его личные данные, — эти таблицы стоит изучить наряду с персональными архивными делами.

Из чего состоит фонд ГАКК

Государственный архив Краснодарского края объединяет документы всех перечисленных категорий населения: войсковые фонды Черноморского и Кубанского казачьих войск, станичные посемейные списки, волостные документы иногороднего населения, аульные фонды горских обществ, городские архивы Екатеринодара (Краснодара), Новороссийска и других городов края.

Отдельным массивом выделены церковные фонды — метрические книги екатеринодарской и ставропольской (до образования самостоятельной епархии) консисторий, а также документы армянских григорианских и греческих православных приходов черноморского побережья, которые велись параллельно с русской церковной системой.

Войсковые фонды казачества устроены иерархически: на верхнем уровне — документы войскового правления (общие приказы, списки офицерского состава, наградные дела), на среднем — отдельские (Кубанская область делилась на отделы, промежуточные между войском и станицей), на нижнем — собственно станичные. Для рядового казака поиск обычно начинается со станичного уровня, и лишь при необходимости уточнения службы или наград исследователь поднимается к отдельским и войсковым документам.

Как работает архив сегодня

ГАКК находится в Краснодаре и принимает исследователей по предварительной записи. Электронный каталог описей фондов частично доступен онлайн, что позволяет заранее сориентироваться, по какой станице, волости или аульному обществу вообще существуют документы, прежде чем оформлять письменный запрос.

Для письменного запроса важно указать не просто станицу, а точное сословие предка — казак, иногородний, житель аульного общества — поскольку от этого зависит, в каком именно фонде вести поиск. Расплывчатый запрос «предки жили в станице такой-то» без уточнения сословной принадлежности часто приводит к тому, что архив просматривает не тот фонд.

Значительная часть фондов ГАКК доступна только очно, поэтому для жителей других регионов имеет смысл сначала заказать доступ к описи нужного фонда — это позволяет самостоятельно определить, какие конкретно дела заказывать копированием, не тратя время на переписку вслепую.

Практический чек-лист перед запросом в ГАКК

Кубань — регион с исключительно сложной сословной и этнической структурой населения, и именно поэтому точность формулировки запроса здесь важнее, чем в большинстве других областей. Прежде чем писать в архив, стоит собрать максимум сведений по следующим пунктам.

• Точное название станицы, хутора или аула на момент события — многие населённые пункты Кубани неоднократно переименовывались в советское время
• Сословная принадлежность — казак, иногородний, горец: от этого зависит, станичное или волостное правление вести искать
• Для казаков — принадлежность к черноморской или линейной традиции (до 1860 года), номер полка или отдела
• Для иногородних — губерния происхождения, если известна из семейного предания, поскольку переселенцы официально числились и по месту прибытия, и иногда сохраняли связь с прежней губернией
• Вероисповедание — православное, армяно-григорианское, мусульманское — определяет, в каком церковном или административном фонде искать метрики

tree.zahoron.ru и поиск на Кубани

Прежде чем формировать запрос в ГАКК, стоит проверить, что уже известно о фамилии по открытым данным. На tree.zahoron.ru собраны сведения о 469 000 фамилий и 165 миллионах исторических записей, включая данные о распространении фамилий по регионам — это помогает быстро прикинуть, стоит ли искать конкретную фамилию среди казачьих родов, иногородних переселенцев или горских обществ Кубани.

Особенно это полезно, когда неизвестно происхождение семьи: сравнение распространённости фамилии на Кубани и в губерниях центральной России может подсказать, идёт ли речь о коренной казачьей линии или о более поздней миграции иногородних.

Практический сценарий: у семьи сохранилось предание о «казачьих корнях», но нет точных данных о станице. Поиск фамилии по базе показывает, в каких регионах она распространена сильнее всего — если основной ареал совпадает с типично кубанскими казачьими фамилиями, это подтверждает направление поиска ещё до обращения в ГАКК; если же фамилия больше характерна для центральных губерний, вероятнее иногородняя, а не казачья линия.

Начать поиск по фамилии →

Типичные трудности поиска

Главная сложность — путаница между сословными категориями: казак, иногородний и представитель горского общества в одной и той же станице или ауле учитывались в разных фондах, и без точного знания сословия легко потратить время на просмотр не того массива документов.

Вторая трудность — утраты начала XIX века: часть ранней документации Черноморского казачьего войска пострадала при пожарах в Екатеринодаре, и по некоторым куреням первых десятилетий после переселения 1792 года сохранились лишь отрывочные сведения. Третья сложность — многократные переименования населённых пунктов в советское время, из-за чего дореволюционное и современное название станицы или хутора может заметно отличаться.

Четвёртая трудность связана именно с многонациональным составом населения: одна и та же фамилия могла принадлежать и казачьей, и иногородней, и даже армянской или греческой семье, ассимилировавшейся в русскоязычную среду. Прежде чем делать выводы о происхождении по одной лишь фамилии, стоит проверить сословную и конфессиональную принадлежность конкретного человека — иначе есть риск перепутать однофамильцев из совершенно разных общин.

Часто задаваемые вопросы

Смотрите также: Фамилии Краснодарского края: черноморские корни, Фамилии Кубани: казачьи и иногородние, Архивы Юга России: Ростов, Краснодар, Ставрополь.