Как найти предков-сапожников: архивный поиск по документам

Сапожное дело было одним из самых массовых ремёсел дореволюционной России — обувь нужна была всем сословиям, а её изготовление и починка кормили огромное число мастеров от последнего деревенского починочника до владельца крупной обувной фабрики. Именно эта массовость и создаёт для генеалогического поиска специфическую сложность: документальный след сапожника выглядит совершенно по-разному в зависимости от того, был ли предок кустарём-надомником, цеховым мастером городской мастерской, рабочим фабрики или мастером знаменитого кожевенно-обувного промысла целого села. Разберёмся, какие источники подходят для каждого из этих случаев.

Деревенский сапожник и промысловые сёла

В ряде губерний сапожное дело было не индивидуальным занятием отдельного мастера, а промыслом целых сёл и волостей — наиболее известный пример таких центров сложился в нижегородских и тверских землях, где практически всё мужское население занималось выделкой и пошивом обуви на продажу, а не только на собственные нужды. Такие промысловые сёла оставили след в земской статистике — губернские земства с 1860–1870-х годов вели подробные обследования кустарных промыслов по уездам, фиксируя число дворов, занятых промыслом, объём производства и способ сбыта продукции. Земские статистические сборники (хранятся в региональных архивах и научных библиотеках) — редкий источник, позволяющий увидеть не конкретного предка, а всю деревню его глазами статистика того времени.

Кустарь-сапожник промыслового села часто работал не индивидуально, а через скупщика — торговца, который поставлял кожевенный товар и забирал готовую обувь для продажи на ярмарках. Такая система «раздаточной конторы» оставила документы в фондах торговых домов и купеческих контор, если они сохранились, — там можно найти списки кустарей-поставщиков с указанием объёма сдаваемого товара, что косвенно подтверждает занятие предка сапожным ремеслом даже при отсутствии прямого указания в метрической книге.

Городская сапожная мастерская и цех

Сапожник, державший собственную мастерскую в уездном или губернском городе, приписывался, как и портной, к соответствующему ремесленному цеху согласно Ремесленному положению 1852 года. Книги ремесленной управы фиксировали вступление ученика, выдачу свидетельства подмастерья и экзамен на звание мастера — для сапожника это обычно означало изготовление сложной пары обуви определённого фасона без права на переделку в присутствии экзаменационной комиссии цеха. Фонды городских ремесленных управ в региональных архивах хранят такие списки с указанием возраста, происхождения и года вступления в цех — основной источник для поиска предка именно на этом уровне.

Окладные книги промыслового налога городских управ дают представление о масштабе мастерской: от одинокого сапожника с одним подмастерьем до крупного заведения, работавшего на заказ для армии или крупных торговых домов. Особый интерес представляют дела о подряде на пошив обуви для казённых учреждений — тюрем, богоугодных заведений, учебных заведений, — которые заключались с конкретными мастерами по результатам торгов, и такие подрядные дела сохранились в фондах губернских правлений.

Скорняжное и кожевенное сырьё: смежные ремёсла

Сапожное дело было тесно связано с кожевенным и скорняжным производством, поставлявшим сырьё для пошива, а нередко один и тот же предок в течение жизни менял специализацию между этими смежными ремёслами или совмещал их. Кожевенные заводы — как крестьянские, надомные, так и крупные городские — оставили след в фондах фабричной инспекции и в архивах конкретных предприятий, если они сохранились. Если семейное предание упоминает и «сапожника», и «кожевника» в разных поколениях одной семьи, стоит проверять оба направления поиска одновременно, поскольку граница между этими занятиями была текучей.

Фабричное обувное производство

Конец XIX — начало XX века принёс бурный рост крупных обувных фабрик, работавших уже на машинной основе, — самым известным примером стала фабрика «Скороход» в Санкт-Петербурге, ставшая крупнейшим обувным предприятием империи и одним из символов промышленного пролетариата столицы. Личные дела фабричных рабочих, сохранившиеся в архивах предприятия-правопреемника или в региональных архивах, фиксируют дату найма, разряд, размер жалованья и обстоятельства увольнения — источник значительно более подробный, чем метрическая книга или ревизская сказка.

Фабричная инспекция, действовавшая с 1882 года, вела собственную статистику по обувным предприятиям — число занятых, продолжительность рабочего дня, случаи производственного травматизма. Отчёты присутствий по фабричным и горнозаводским делам (региональные архивы) дают контекст даже тогда, когда поимённые сведения по конкретному предприятию не сохранились, и позволяют понять, в какой мере условия труда предка соответствовали или отличались от общей картины по отрасли.

Военные подряды и интендантские мастерские

Обеспечение армии обувью составляло отдельную крупную статью интендантского снабжения, и здесь пересекались два канала: казённые интендантские мастерские при военных округах и частные подрядчики, выигравшие торги на поставку сапог для конкретных полков. Формулярные и послужные списки нижних чинов (РГВИА, фонды полков и военных округов) иногда прямо указывают на службу «по сапожному делу» — деталь, объясняющая нестроевую военную карьеру предка, обладавшего этим ремесленным навыком ещё до призыва. Дела о подрядах на поставку армейской обуви (фонды интендантских управлений военных округов) содержат имена подрядчиков и условия контрактов — источник, полезный прежде всего для семей владельцев крупных сапожных мастерских и небольших фабрик.

Советский период: артели и обувные комбинаты

После революции частные сапожные мастерские в основном были свёрнуты или национализированы, а мастера — как и портные — влились в систему промысловой кооперации, объединяясь в сапожные и обувные артели по прежней специализации. Архивы промкооперации (региональные государственные архивы, фонды артелей) содержат списки членов артели, протоколы собраний и производственные показатели. Крупные дореволюционные фабрики, включая тот же «Скороход», были национализированы и продолжили работу уже как советские обувные комбинаты — их архивы, включая личные дела и трудовые книжки рабочих, в значительной части сохранились в архивах предприятий-правопреемников или в региональных архивах при ликвидации предприятия.

Индивидуальное кустарное сапожное дело формально не исчезло полностью — в городах существовала сеть мастерских по ремонту обуви, часть из которых работала как патентованные кустари-одиночки вплоть до 1930-х годов, пока эта форма занятости не была окончательно свёрнута в пользу артельной и государственной системы.

Сапожники черты оседлости

Как и портновское дело, сапожный промысел был одним из наиболее доступных занятий для еврейского населения черты оседлости, и в местечках Юго-Западного края и Царства Польского сапожники нередко составляли значительную долю ремесленного населения. Посемейные списки еврейских мещанских обществ (фонды городских управ и мещанских старост) фиксировали состав семьи и ремесло главы дома, а дела о выдаче ремесленных свидетельств по закону 1865 года — квалификацию и стаж работы для тех, кто добивался права проживания вне черты оседлости как ремесленник высшей категории. Для семей с местечковыми корнями именно эти два типа источников дают наиболее надёжную отправную точку поиска.

Отдельного внимания заслуживают артели сапожников, возникшие в еврейских местечках ещё до революции как форма взаимопомощи ремесленников одной специализации, — прообраз будущей советской промысловой кооперации. Документы таких дореволюционных обществ взаимопомощи, если они сохранились, находятся в фондах губернских по делам об обществах и союзах присутствий, учреждённых после 1906 года для регистрации подобных объединений.

Судебные споры и несчастные случаи на производстве

Как и в других ремёслах, споры между мастером и подмастерьем, жалобы на невыплаченное жалованье или некачественный товар регулярно разбирались в ремесленной управе, а при серьёзных конфликтах — в мировом суде. Дела мировых судей (фонды окружных судов и мировых судебных участков) сохранили немало таких споров с подробными показаниями сторон — источник, ценный именно живыми деталями биографии, которых не найти в учётных документах.

Отдельная категория — дела о взыскании компенсации за производственную травму на обувных фабриках, куда сапожное дело перешло с распространением машинного оборудования: пресс для кройки кожи и швейные машины были источником типичных для отрасли увечий. Такие дела рассматривались окружными судами и присутствиями по фабричным делам, а их материалы (региональные архивы) содержат подробное описание обстоятельств происшествия, свидетельские показания и итоговое решение о компенсации — редкий источник, позволяющий увидеть условия труда предка-рабочего изнутри конкретного случая.

Срок ученичества и права подмастерья

Ремесленное положение 1852 года устанавливало для сапожного дела, как и для большинства ремёсел, обязательный срок ученичества — обычно от трёх до пяти лет, в течение которых ученик жил и питался за счёт мастера, не получая денежного жалованья, но приобретая профессию. Договор об отдаче в ученики нередко оформлялся письменно и регистрировался в ремесленной управе — такие договоры (если сохранились в фонде управы) указывают возраст ученика, срок обучения и обязательства сторон, включая обязанность мастера обучить «всем приёмам ремесла добросовестно». По окончании срока ученик получал свидетельство подмастерья и мог либо продолжать работать по найму у того же или другого мастера, либо, накопив средства и сдав экзамен, открыть собственную мастерскую.

Жалобы подмастерьев на нарушение условий договора — недокорм, побои, использование не по ремеслу, а на хозяйственных работах — разбирались той же ремесленной управой в первой инстанции, и протоколы таких разбирательств, где они сохранились, дают редкую возможность увидеть повседневную жизнь предка-подмастерья глазами официального документа, а не только сухую дату вступления в ученики.

Где искать документы о предках-сапожниках

• Земские статистические сборники по кустарным промыслам — для промысловых сёл и волостей
• Фонды ремесленных управ — книги учёта мастеров, подмастерьев и учеников сапожного цеха
• Окладные книги промыслового налога городских управ — данные о мастерских и подрядах
• Фонды торговых домов и купеческих контор — списки кустарей-поставщиков «раздаточной конторы»
• Фонды фабричной инспекции и присутствий по фабричным делам — обувные фабрики и кожевенные заводы
• РГВИА, фонды полков и военных округов — послужные списки и дела об армейских подрядах на обувь
• Архивы промысловой кооперации — списки членов сапожных и обувных артелей
• Архив фабрики «Скороход» и её региональных аналогов — личные дела фабричных рабочих
• Посемейные списки еврейских мещанских обществ и дела о ремесленных свидетельствах — для сапожников черты оседлости
• Дела мировых судей и окружных судов — трудовые споры и компенсации за производственные травмы
• tree.zahoron.ru: 469 тысяч обогащённых фамилий, 165 миллионов архивных записей

Кимры — столица кустарного сапожного промысла

Отдельного упоминания заслуживает Тверская губерния, а именно село (позже город) Кимры на Волге — крупнейший центр кустарного сапожного производства дореволюционной России, где сапожным ремеслом занималось практически всё население, работавшее на скупщиков и отправлявшее обувь на продажу по всей стране, включая крупные армейские подряды. Такая концентрация ремесла в одном месте означает, что для предков из Кимр и окрестных сёл существует значительно больше сохранившихся источников, чем для рассеянных по разным губерниям одиночных сапожников, — местная земская статистика, документы кимрских скупщицких контор и материалы о кустарных выставках, на которых кимрская обувь регулярно получала награды.

После революции кимрский промысел лёг в основу крупной советской обувной фабрики, объединившей значительную часть местных кустарей и их потомков, — архив этого предприятия и региональные архивы Тверской области хранят документы, позволяющие проследить переход конкретных кимрских сапожных династий из дореволюционного кустарного промысла в советское фабричное производство практически без разрыва в занятости.

Скупщики, ярмарки и торговые связи кустарей

Готовая обувь кустарных сёл редко продавалась напрямую конечному покупателю — основным каналом сбыта служили крупные ярмарки, из которых для сапожного промысла центральных губерний важнейшей была Нижегородская, куда обувь свозилась возами со всей округи и расходилась дальше по стране через оптовых скупщиков. Ярмарочные документы — реестры торговцев, списки выданных торговых билетов, отчёты ярмарочных комитетов — сохранились в фондах губернских по торговым делам присутствий и дают представление о масштабе торговли конкретного скупщика, через которого мог проходить товар предка-кустаря, даже если его имя в этих документах напрямую не упоминается.

Кустарные выставки, регулярно проводившиеся земствами с конца XIX века для поощрения местных промыслов, присуждали награды лучшим мастерам с указанием имени и волости — каталоги таких выставок (региональные архивы и библиотеки) представляют собой один из немногих источников, где рядовой кустарь-сапожник упоминается поимённо именно как признанный мастер своего дела, а не просто строка статистической таблицы.

Разбор одной находки

Земский статистический сборник одного из нижегородских уездов за 1889 год содержит подробную таблицу кустарных промыслов по волостям: в одной из деревень числится 34 двора, занятых сапожным промыслом, с указанием среднего годового объёма выделываемой обуви и способа сбыта — через местного скупщика, отвозившего товар на Нижегородскую ярмарку. Фамилия предка в этом сборнике напрямую не упоминается, но подворная перепись того же уезда за 1897 год перечисляет главу семьи именно этого двора с пометкой «промысел — сапожный». Спустя двадцать лет тот же двор фигурирует уже в списке членов сапожной артели, зарегистрированной в первые советские годы, — с указанием ровно того же главы семьи, но уже пожилого, и его взрослого сына как ещё одного члена артели. Три источника разного происхождения — земская статистика, подворная перепись и артельный список — выстроили непрерывную сорокалетнюю историю одного сапожного двора.

Сапожное ремесло — одно из самых массовых занятий дореволюционной России, и именно эта массовость требует точного понимания, к какому именно слою принадлежал конкретный предок: кустарь промыслового села, цеховой городской мастер, фабричный рабочий или армейский подрядчик. Каждый из этих слоёв оставил свой тип документов, и правильный выбор источника резко повышает шансы на успешный поиск. На tree.zahoron.ru собраны 469 тысяч обогащённых фамилий и 165 миллионов архивных записей — хорошая отправная точка для того, чтобы определить, в каком именно архивном фонде искать предка-сапожника.

Смотрите также: Сословия Российской империи: как определить сословие предков.