Башкирские фамилии: происхождение и значение

Башкирские фамилии — самобытный пласт российской антропонимики, в котором родоплеменная традиция кочевых и полукочевых предков переплетается с исламом и русской канцелярской практикой. Башкиры — коренной тюркский народ Урала и Приуралья, и их фамилии формировались на стыке нескольких традиций сразу: родового имени, мусульманского имени и русского суффикса. Большинство современных башкирских фамилий сложилось не за одно поколение, а на протяжении нескольких веков — от родовых прозвищ и почётных титулов знати, известных по письменным источникам ещё с XVI века, до окончательного закрепления фамилий во время советской паспортизации 1920–30-х годов. Ниже — как складывались башкирские фамилии, что означают самые распространённые из них и как искать предков-башкир в архивах. Найдите своих предков из Республики Башкортостан в базе ДРЕВО.

Список распространённых башкирских фамилий

Среди башкирских фамилий, зафиксированных в исторических документах и современных исследованиях по башкирской ономастике, выделяются несколько устойчивых групп:

• Юсупов — от арабо-мусульманского имени Юсуф (соответствует библейскому Иосифу)
• Ахметов — от имени Ахмет/Ахмад, «достохвальный», одно из самых частых мужских имён у мусульман Урала и Поволжья
• Валиев (Валеев) — от имени Вали, «святой», «покровитель»
• Рахимов — от имени Рахим, «милостивый»
• Каримов — от имени Карим, «щедрый, благородный»
• Байтимеров — от древнетюркского личного имени Байтимер («бай» — богатый и «тимер» — железо)
• Арсланов — от тюркского «арыслан» (лев); животная символика была почётной у знати
• Юлдашев — от имени Юлдаш, «спутник, товарищ»
• Азнаев — восходит к имени бия (родового предводителя) Азная
• Биишев — от имени тархана Бииша, упомянутого в документах первой половины XVIII века
• Бурзянов — от названия племени Бурзян, одного из древнейших башкирских племён
• Кыпчаков — от названия племени Кыпчак (кипчаки — тюркская этническая общность, вошедшая в состав башкирского народа)
• Юрматов — от названия племени Юрматы, известного по письменным источникам с XVI века

Отдельно стоят фамилии, восходящие к названиям животных и птиц — Арсланов (лев), Сыртланов (шакал), Юлбарисов (тигр), Лачинов и Шункаров (виды соколов): в родовой системе башкир тотемные образы обозначали покровителя рода (онгон) и часто становились частью личного, а затем и фамильного имени. Ниже разберём происхождение башкирских фамилий по группам подробнее.

Как формировались башкирские фамилии: от родового имени к фамилии

До присоединения к России и ещё долгое время после у башкир, как и у большинства тюркских народов, не существовало фамилии в европейском смысле — устойчивого имени, которое наследуют все потомки по мужской линии. Вместо этого действовала родовая традиция: человека называли по формуле «личное имя + имя отца», а знатность рода подтверждалась знанием предков по восходящей линии на несколько поколений. Роль опознавательного знака рода играла тамга — родовой знак-клеймо, которым метили скот и имущество; по обычаю минората она чаще переходила к младшему сыну.

Хорошо документированный пример этой формулы — национальный герой Салават Юлаев (1754–1800), сподвижник Емельяна Пугачёва: имя «Юлаев» здесь не наследуемая фамилия, а обозначение «сын Юлая» — по имени отца, волостного старшины Юлая Азналина, происходившего из рода потомственных тарханов Шайтан-Кудейской волости. Такая формула была нормой на протяжении веков: только с закреплением фамилий как постоянной, передаваемой по наследству формы (в основном в советский период) конкретное отчество вроде «Юлаев» или «Азналин» могло стать фамилией для всех последующих потомков, а не оставаться личным обозначением одного человека.

Фамилии в современном смысле — единая форма, которую носят все члены семьи и передают детям, — закрепились у башкир по трём основным путям. Первый и самый массовый — русская суффиксация: во время паспортизации советского периода к мужскому мусульманскому или тюркскому личному имени отца или деда присоединялось русское окончание -ов, -ев или -ин, и оно становилось постоянной фамилией для всей линии потомков (Ахметов, Юсупов, Валиев). Второй путь — фамилии, образованные напрямую от названий племени или рода, к которому принадлежала семья (Бурзянов, Кыпчаков, Юрматов) — такие родовые имена встречаются в письменных источниках ещё с XVI века, задолго до массовой паспортизации. Третий путь — фамилии от почётных титулов и званий знати: тархан, бий, батыр, бай — эти титульные имена предков со временем также получили русские окончания (Биишев — от тархана Бииша, Азнаев — от бия Азная).

Родоплеменные фамилии: племена, роды, тамга

Башкирский народ традиционно делился на племена (ырыу) — их насчитывается более двадцати — и около двухсот родов и родовых подразделений (аймак, ара, төбә), внутри которых, в свою очередь, выделялись тысячи более мелких групп. У каждого рода был собственный родовой знак — тамга, боевой клич — оран, и тотемный первопредок — онгон, в роли которого чаще всего выступали птицы и животные: волк, ворон, орёл, сорока, журавль. Волк («бүре») занимает у башкир особое место — с этим животным нередко связывают происхождение самого этнонима «башкорт».

Формирование племён шло несколькими историческими пластами: древнейший тюркский (бурзян, уран), финно-угорско-самодийский (сызгы, терсяк), булгаро-мадьярский (юрматы, буляр), огузо-кыпчакский (айле, истяк), собственно кыпчакский (мин, миркит) и более поздний ногайский (ногай-бурзян). Знать четырёх крупнейших племён — Усергана, Кыпчака, Бурзяна и других — упоминается уже в шежере (родословных преданиях) второй половины XVI века: например, известны имена князя Бикбау Тадкачева от Усергана и Искэ-бия от Бурзяна, ходивших с посольством к Ивану Васильевичу после присоединения башкирских земель к Русскому государству. От названий этих племён впоследствии образовались фамилии Бурзянов, Кыпчаков, Юрматов, Усерганов и другие. К XVIII–XIX векам родоплеменная организация как система управления утратила практическое значение, но названия племён и родов сохранились в топонимике башкирских земель и в фамилиях многих семей.

Родовая знать нередко фигурирует в документах, связанных с крупными историческими событиями, — например, тархан Бурзянской волости Алдар Исекеев был одной из ключевых фигур башкирских восстаний начала XVIII века, а Хази (Хаджи) Аккускаров из Юрматынской волости упоминается в связи с восстанием 1704–1711 годов. Такие имена — не только сюжет местной истории, но и прямой источник родовых и фамильных линий: часть потомков этих родов носит фамилии, образованные напрямую от имени предка-тархана или бия, часть — от названия его волости или племени.

Фамилии от арабо-мусульманских имён и русская суффиксация

После распространения ислама среди предков современных башкир личные имена во многом стали заимствоваться из арабского и персидского именослова: Ахмет, Юсуф, Рахим, Карим, Вали, Ибрагим и десятки других имён пророков, праведников и эпитетов Аллаха вошли в мужской именослов и стали основой будущих фамилий. Формула «имя + имя отца» долгое время заменяла фамилию: например, человека могли называть Ахметзян Мухаметзянов, где второе слово — не фамилия в нынешнем понимании, а имя отца с русским окончанием, присвоенное конкретно этому человеку, а не всей семье на поколения вперёд.

Настоящие, наследуемые фамилии в этом виде закрепились у башкир главным образом в советское время, во время паспортизации 1920–30-х годов: фамилия отца или деда фиксировалась как постоянная для всей последующей линии семьи. Механика русской суффиксации была устойчивой и единообразной: к мужскому мусульманскому или тюркскому имени добавлялось окончание -ов, -ев или -ин. Как и у прочих народов Урала и Поволжья, воспринявших эту модель, фамилии на -ов/-ев и -ин у башкир склоняются по родам: мужской форме Ахметов, Юсупов, Валиев, Каримов соответствует женская Ахметова, Юсупова, Валиева, Каримова — независимо от того, восходит ли имя к мусульманскому именослову, к родовому названию или к почётному титулу предка.

Фамилии от титулов и тотемных имён

Отдельную и хорошо документированную группу составляют башкирские фамилии, восходящие не к личному имени и не к названию племени, а к почётному титулу или званию предка. Тархан — почётное сословное звание, освобождавшее от податей за военную или иную службу; бий — родовой предводитель, глава племени или крупного рода; батыр (от древнетюркского «баһыр» — герой) — почётное звание за воинскую доблесть. От этих титулов, присвоенных конкретным историческим лицам, образовались фамилии Биишев (от тархана Бииша, упомянутого в документе 1734 года), Азнаев и Кармышев (от биев Азная и Кармыша), Дистанов и Шагманов (от биев Дистана и Шагмана).

Ещё один пласт — фамилии от тотемных названий животных и птиц, связанные с онгонами родов: Арсланов (лев), Киикбаев, Сыртланов (шакал), Юлбарисов (тигр), Лачинов, Туйгунов и Шункаров (разные виды ловчих соколов). Такие имена нередко присваивались за личные качества — храбрость, быстроту, силу — и со временем, как и прочие личные имена, получили русское окончание при закреплении фамилий.

Сам почётный титул батыр («баһыр» — герой, богатырь) присваивался за реальные военные заслуги и нередко использовался наравне с именем — как в случае с самим Салаватом Юлаевым, которого современники и позднейшая традиция называют Салават-батыр. Титульные и тотемные имена сближает то, что оба типа изначально были не наследственной фамилией, а личным обозначением заслуг или качеств одного человека, и лишь позже, при закреплении фамилий, стали передаваться его потомкам в неизменном виде.

Кантонная система и её влияние на фамилии (1798–1865)

Заметную роль в истории башкирского сословия сыграла кантонная система управления, введённая указом от 10 (21) апреля 1798 года: башкиры и мишари были переведены в военно-служилое сословие и разделены на кантоны — военно-административные округа, обязанные нести пограничную и полицейскую службу. Первоначально было создано 11 башкирских, 5 мещерякских и несколько казачьих и калмыцких кантонов; их число впоследствии менялось (12 — в 1803 году, 13 — в 1832-м, 28 — в 1855-м). Кантоны, в свою очередь, делились на юрты — группы деревень во главе с юртовыми старшинами.

Кантонная система была отменена в два этапа: «Положение о башкирах» от 14 мая 1863 года перевело башкир, мишарей, тептярей и бобылей из военного в гражданское ведомство, а окончательное решение — мнение Государственного совета «О передаче управления башкирами из военного в гражданское ведомство» — было утверждено 2 июля 1865 года. Для генеалогического поиска кантонный период важен тем, что делопроизводство кантонных управлений и юртов — списки личного состава, посемейные списки, переписка — часто содержит фамилии и родовую принадлежность башкирских семей задолго до массовой паспортизации XX века.

Число кантонов и их границы неоднократно менялись за время существования системы: помимо исходных 11 башкирских кантонов 1798 года, в 1803 году их стало 12, в 1832-м — 13, а к 1855 году — уже 28, после чего к 1863 году их вновь укрупнили до 11. Такая нестабильность границ — важный нюанс для поиска: одна и та же башкирская деревня в разные десятилетия могла числиться в документах разных кантонов, и это стоит учитывать при работе с архивными описями.

Учёт мусульман: махалля и ОМДС

Ключевой источник для генеалогии башкир, как и других мусульманских народов Урала и Поволжья, — метрические книги, которые с 1828 года в обязательном порядке вели приходские имамы мечетей (махалля — мусульманская религиозная община прихода) под контролем Оренбургского магометанского духовного собрания (ОМДС). ОМДС было учреждено именным указом Екатерины II от 22 сентября 1788 года как первое официальное духовное управление мусульман России, во главе которого стоял муфтий; ведомство занималось не только метрическими книгами, но и надзором за духовенством, строительством мечетей и имущественными делами прихожан. Метрические книги велись имамами на старотатарском языке арабской вязью в двух экземплярах: один оставался в приходе, второй уходил в ОМДС.

Резиденция ОМДС первоначально размещалась в Уфе, с 1796 по 1802 год временно переносилась в Оренбург, а с 1846 года и до 1917-го носила окончательное название «Оренбургское магометанское духовное собрание», оставаясь в Уфе. Именно поэтому основной массив документов ОМДС — метрические книги мусульманских приходов огромной территории (не только будущего Башкортостана, но и части Казанской, Вятской, Пермской, Оренбургской, Самарской и других губерний) — сегодня хранится в Уфе, в Национальном архиве Республики Башкортостан.

Во главе ОМДС стоял муфтий, кандидатуру которого утверждал император, — первым муфтием с 1788 по 1824 год был Мухаммеджан Хусаинов. На местах духовную и метрическую работу вели приходские имамы отдельных махалля — общин при мечети, обычно объединявших одну или несколько соседних деревень. Именно эта двухуровневая структура — центральное духовное собрание в Уфе и низовые приходы-махалля на местах — определяет, где сегодня искать документы: общие решения и надзорную переписку по конкретному приходу стоит искать в делах ОМДС, а собственно метрические записи о рождении, браке и смерти конкретных предков — в метрических книгах той махалля, к которой относилась деревня.

Поиск предков-башкир в архивах

Основной массив документов ОМДС хранится в Национальном архиве Республики Башкортостан (НАРБ) в Уфе — это фонд И-295, включающий метрические книги мусульманских приходов за 1829–1918 годы наряду с журналами присутствия, перепиской и решениями по духовным вопросам собрания. Помимо метрических книг, важный источник для родословной башкирских семей — ревизские сказки, то есть посемейные списки податного населения, которые составлялись во время подушных переписей (ревизий) Российской империи в XVIII — середине XIX века; в госархиве в Уфе они сосредоточены отдельным фондом и охватывают дела 5-й–10-й ревизий (примерно 1795–1859 годов), систематизированные по волостям, включая башкирские кантоны. Здесь стоит учитывать особенность: башкиры не включались в первые ревизии наравне со всеми — их стали регулярно и системно переписывать лишь начиная с середины–второй половины XVIII века, при этом отдельно фиксировался сословный статус семьи — вотчинник (коренной владелец земли, асаба) или припущенник (переселенец, поселившийся на башкирских землях за плату). Например, по данным восьмой ревизии 1834 года в одной из башкирских деревень нынешней Свердловской области было учтено 472 жителя-башкира в 77 дворах, а к десятой ревизии 1859 года — уже 835 жителей в 71 дворе; такие подробные посемейные списки — ценный источник именно для родословного поиска, а не только для статистики.

Отдельный источник — делопроизводство кантонных управлений и юртов (1798–1865 годов), которое также сосредоточено в госархиве: списки личного состава башкиро-мещерякского войска, посемейные списки, переписка юртовых старшин. Более поздний период отражают материалы переписей 1917 и 1920 годов, которые также хранятся в госархиве отдельными фондами. Для более раннего периода — до появления кантонной системы — стоит обращаться к делам о башкирских вотчинных землях и припуске переселенцев, а также к шежере — родословным преданиям, которые многие башкирские семьи и роды вели устно или записывали, начиная с XVI–XVII веков; часть таких шежере опубликована и введена в научный оборот историками башкирской ономастики, а с 2017 года при НАРБ работает специализированный Центр шежере, помогающий с генеалогическими запросами по башкирским родам. При обращении в архив полезно заранее знать не только фамилию, но и кантон, волость или родоплеменную принадлежность семьи — это заметно ускоряет поиск в объёмных фондах.

Часто задаваемые вопросы

Смотрите также: найдите свою фамилию в каталоге ДРЕВО или изучите предков из Республики Башкортостан и других регионов на карте регионов России.