Как найти предков-пастухов: приговоры схода, трудодни и кочевое скотоводство

Пастух в родословной: наём всей деревней и почти нулевой личный след

Из всех крестьянских занятий, рассмотренных в этой серии статей, пастух — едва ли не самое трудное для архивного поиска именно потому, что оно было настолько обыденным и повсеместным, что почти никогда не удостаивалось отдельного документирования. Пастух не арендовал имущество, как мельник, не состоял на государственной службе, как землемер или лесник, и не платил особого налога, как ремесленник с патентом, — он просто нанимался сельским обществом или отдельными дворами на выпасной сезон, получал плату натурой или деньгами, и его наём редко фиксировался иначе, чем устным соглашением. Тем не менее и здесь есть рабочие направления поиска — просто искать нужно не личное дело, а коллективный договор найма.

Мирской пастух: приговор общества и порядок найма

Наиболее распространённая форма — мирской пастух, нанятый сельским обществом целиком для выпаса общего деревенского стада. Наём такого пастуха, как и наём мельника на общественную мельницу, оформлялся приговором сельского схода: общество утверждало кандидата, оговаривало плату (обычно натурой — определённое количество зерна или продуктов с каждого двора за сезон) и условия ответственности пастуха за пропавший или загубленный скот. Кандидатов на эту роль нередко было немного — не всякий крестьянин соглашался провести весь тёплый сезон вдали от собственного хозяйства, присматривая за чужим скотом, — поэтому в некоторых сёлах должность пастуха годами занимала одна и та же семья или переходила по негласной договорённости от отца к сыну, что упрощает поиск при обнаружении хотя бы одного подтверждённого случая. Приговоры о найме пастуха хранятся в фондах волостных правлений региональных архивов вместе с прочими сельскими приговорами и представляют собой основной прямой источник по этой профессии. Стоит учитывать, что в разных регионах и даже в разных сёлах одной волости порядок оплаты пастуха мог заметно различаться: где-то практиковалась ежедневная поочерёдная выдача харчей от каждого двора по очереди (так называемое «кормление»), где-то — единовременная плата зерном по осени со всего общества сразу, и характер оплаты, зафиксированный в приговоре, косвенно говорит о зажиточности и хозяйственных традициях конкретного села.

Наём пастуха был ежегодным ритуалом сельской жизни, часто приуроченным к определённому дню (например, к Егорьеву дню, традиционно связанному с первым выгоном скота), и приговоры об этом нередко повторялись из года в год с одним и тем же именем, что при удачном стечении обстоятельств позволяет восстановить многолетний период службы одного человека. Ритуальный характер первого выгона скота нередко сопровождался и особыми обрядами — окроплением скота святой водой, обходом стада с иконой, — в которых пастух играл центральную роль как распорядитель праздника, и такие детали иногда попадают в этнографические описания конкретного села наравне с сухими фактами найма.

Пастух как наёмный работник конкретного двора или помещика

Помимо мирского найма, существовала и практика найма пастуха отдельным зажиточным двором или помещиком для собственного, не общего стада — коров, овец или, в степных регионах, крупных табунов лошадей. Такой наём фиксировался договором личного найма, если сохранился в фонде конкретного помещичьего рода (для помещичьего скота) или в редких случаях в волостных книгах учёта личного найма батраков и работников, куда пастух попадал наравне с прочей наёмной сельской рабочей силой.

В степных и полустепных регионах юга России и Заволжья, где скотоводство велось в больших масштабах, а расстояния выпаса измерялись десятками вёрст, пастух крупного табуна лошадей или отары овец нередко имел более высокий статус, чем обычный деревенский подпасок, — такие пастухи иногда упоминаются в хозяйственной переписке помещичьих имений поимённо, с указанием размера доверенного им стада, что даёт куда более содержательный источник, чем скудные мирские приговоры. В крупных коннозаводческих хозяйствах табунщик, отвечавший за породистых лошадей, нередко имел статус, сопоставимый с квалифицированным ремесленником, — его умение обращаться с лошадьми ценилось отдельно, а переход табуна на новое пастбище или к новому табунщику мог фиксироваться в конезаводской документации почти так же подробно, как передача любого другого ценного имущества имения. Такая документация обычно велась параллельно с общей вотчинной перепиской, отдельной книгой учёта конского поголовья, куда вносились не только сведения о самих лошадях (масть, возраст, родословная), но и имена конюхов и табунщиков, ответственных за конкретную группу животных в определённый период.

Ответственность за скот: судебные дела о пропаже и падеже

Если доверенный пастуху скот пропадал, погибал от болезни или становился жертвой хищников, вопрос об ответственности и возмещении ущерба нередко доходил до волостного суда или мирового судьи. Такие дела содержат подробное изложение обстоятельств — где паслось стадо, при каких обстоятельствах произошла пропажа, была ли вина пастуха доказана, — и представляют собой один из немногих источников, где пастух выступает не безликой фигурой из общего приговора, а полноценным участником разбирательства с собственной позицией и показаниями. Такие дела хранятся в фондах волостных правлений и мировых судов региональных архивов. Размер материальной ответственности пастуха обычно оговаривался заранее в самом договоре найма — иногда предусматривалась полная компенсация стоимости пропавшего животного, иногда частичная, с учётом объективных обстоятельств вроде нападения волков в неурожайный на корм год, — и эти условия, зафиксированные в приговоре о найме, дают дополнительное представление об условиях труда предка помимо голого факта самой профессии.

Пастушьи рожки, посохи и другая профессиональная атрибутика как косвенный источник

Учитывая скудость письменных источников по этой профессии, вещественные и этнографические свидетельства приобретают особое значение. Пастуший рожок или барабанка (специальный сигнальный инструмент для сбора стада) — если такой предмет сохранился в семье, это прямое, хотя и не документальное подтверждение профессии предка. Этнографические экспедиции конца XIX — начала XX века нередко описывали местные пастушьи традиции, включая систему сигналов и распределение обязанностей между старшим пастухом и подпасками, — такие описания, опубликованные в трудах губернских статистических комитетов или этнографических обществ, иногда содержат прямые упоминания конкретных известных в округе пастухов как местных «специалистов» своего дела — особенно если пастух славился особым мастерством игры на пастушьем рожке или необычными приёмами управления стадом, что делало его заметной фигурой не только для собственной деревни, но и для окрестных сёл, приглашавших такого специалиста на сезон за более высокую плату.

Отгонное скотоводство и кочевые народы юга и степей

У степных и южных народов империи — калмыков, казахов, ногайцев и других традиционно скотоводческих групп — пастушество было не наёмным занятием, а основой всего хозяйственного уклада, и документирование здесь устроено принципиально иначе, чем у оседлого русского крестьянства. Кочевое или полукочевое хозяйство фиксировалось не через приговоры о найме, а через посемейные списки родов и аулов, куда вносились сведения о поголовье скота как основной форме имущества, а также через переписку с местной администрацией об использовании пастбищных земель и маршрутах перекочёвок. В таком хозяйстве не было чёткого разделения на «хозяина скота» и «наёмного пастуха» в привычном для оседлого крестьянства смысле — уход за стадом был общей обязанностью всей семьи или рода, распределённой по возрасту и полу, и понятие отдельной «профессии пастуха» здесь применимо весьма условно. Такие документы хранятся в фондах региональных архивов соответствующих областей (Астраханской, Оренбургской, ставропольских и кавказских губернских архивов) и требуют знания родовой и аульной структуры, а не индивидуального имени пастуха как отправной точки поиска.

Отдельно стоит учитывать земельные споры между кочевым скотоводческим населением и оседлыми переселенцами, особенно активизировавшиеся во второй половине XIX века по мере распашки степных земель, — материалы таких споров, рассматривавшихся губернскими по крестьянским (и по переселенческим) делам присутствиями, иногда содержат подробные описания хозяйства конкретных семей, включая размер стада и маршруты выпаса. Переселенческая политика конца XIX — начала XX века, направленная на распашку степных земель под зерновое хозяйство переселенцев из центральных губерний, систематически сокращала пастбищные угодья кочевого населения, что порождало обширную переписку и жалобы, зачастую с подробным описанием хозяйства пострадавших родов, — эти материалы стоит проверять отдельно от обычных посемейных списков, поскольку они относятся к другому ведомству (переселенческому управлению, а не земской или сельской администрации).

Подпаски: дети на пастьбе

Значительная часть пастушьей работы в русской деревне традиционно ложилась на подростков и детей — подпасков, помогавших старшему пастуху пасти стадо, особенно на летних каникулах между полевыми работами. Эта практика была настолько распространена, что воспринималась скорее как естественный этап взросления деревенского ребёнка, чем как отдельная профессия, и почти никогда не документировалась отдельно от общего найма старшего пастуха, при котором подпасок состоял. Тем не менее в некоторых сельских приговорах о найме прямо указывалось количество нанимаемых подпасков и условия их оплаты (обычно значительно меньшей, чем у старшего пастуха), что при внимательном изучении текста приговора может дать дополнительную зацепку, если предок начинал именно с этой роли в раннем возрасте. Для многих деревенских мужчин путь в профессию действительно начинался именно с подпаска в детстве, постепенно приводя к самостоятельному найму старшим пастухом уже во взрослом возрасте, — если найдено упоминание предка сначала подпаском, а затем самостоятельным пастухом с разницей в несколько лет, это не два разных случая, а закономерный этап одной и той же профессиональной биографии.

Если профильный фонд не сохранился

Волостные приговоры о найме пастуха, как и многие другие сельские документы, сохранились неравномерно и часто выборочно — пастушья профессия не считалась достаточно значимой, чтобы гарантировать бережное архивное хранение соответствующих дел на протяжении веков. Если основной фонд недоступен, стоит проверить: посемейные списки сельского общества (там иногда указывался род занятий главы или члена семьи), метрические книги прихода (запись о роде занятий свидетелей при венчании или крещении), и — для регионов с развитым скотоводством — статистические обзоры губернских земств, которые вели учёт поголовья скота и числа занятых в скотоводстве дворов по каждой волости.

Советский период: колхозные пастухи и трудодни

После коллективизации пастух стал полноценным колхозником, чья работа учитывалась в трудоднях наравне с прочими колхозными занятиями. Учётные карточки колхозников и ведомости начисления трудодней, хранящиеся в фондах правлений колхозов региональных архивов, впервые за всю историю профессии дают систематический, погодовой документальный след конкретного человека на этой должности, включая точное число отработанных дней, размер начисленных трудодней и, соответственно, натуральную и денежную оплату по итогам года — в отличие от дореволюционных мирских приговоров, которые могли не сохраниться или сохраниться выборочно. Если предок пас колхозное стадо, его учётная карточка — самый надёжный источник для восстановления периода и характера его работы.

Пастьба разного скота: иерархия внутри профессии

Внутри пастушьей профессии существовала своя негласная иерархия, определявшаяся тем, какой именно скот доверялся пастуху. Пастух крупного рогатого скота (коровье стадо) традиционно считался наиболее уважаемым — от его добросовестности напрямую зависело благополучие каждого двора, кормившегося молоком. Пастух овечьей отары занимал сходное положение, особенно в регионах с развитым овцеводством. А вот пастьба гусей, уток или свиней — обычно поручалась подросткам или считалась вспомогательной, менее ответственной работой, нередко выполняемой неполный день параллельно с другими домашними обязанностями. Эта внутренняя иерархия иногда отражена в самом тексте приговора о найме: плата за пастьбу коровьего стада на сезон могла быть в несколько раз выше платы за пастьбу гусей того же общества, что стоит учитывать при интерпретации найденного документа — не всякий «пастух» в приговоре занимал одинаковое положение в деревенской иерархии труда. При обнаружении упоминания предка в качестве пастуха полезно сразу уточнить в самом тексте документа, какой именно вид скота ему доверялся, — эта деталь, часто указанная прямым текстом в приговоре, сразу даёт представление и об уровне ответственности, и о примерном размере вознаграждения, которое мог получать предок за свой труд.

Пастушьи собаки как рабочий инструмент

В регионах с развитым овцеводством, особенно на юге и в степной зоне, пастух нередко работал не в одиночку, а с обученной пастушьей собакой — как правило, местной беспородной или специально выведенной для этой цели (в некоторых регионах — с использованием кавказских или среднеазиатских овчарок для защиты от волков). Обучение и содержание такой собаки было частью профессионального мастерства пастуха, а не отдельно оплачиваемой услугой, поэтому прямого документального следа это обычно не оставляет — тем не менее в этнографических описаниях местных пастушьих традиций порода и содержание собак иногда упоминаются как значимая деталь профессионального быта, что помогает восстановить более полную картину повседневной работы предка, даже если формального документа о самой собаке не существует. В некоторых регионах хорошая пастушья собака ценилась настолько высоко, что переходила по наследству от одного пастуха к другому вместе с самой должностью, — если найдено упоминание передачи «должности с собакой» от отца к сыну или между соседями, это дополнительное косвенное свидетельство преемственности профессии внутри одной семьи или локального сообщества пастухов.

Где искать: сводный список архивов и фондов

• Фонды волостных правлений — приговоры сельских сходов о найме мирского пастуха.
• Вотчинные архивы дворянских родов (РГАДА, региональные архивы) — наём пастухов для помещичьего скота и табунов.
• Фонды волостных судов и мировых судов — дела о пропаже или падеже скота с участием пастуха.
• Труды губернских статистических и этнографических обществ — описания местных пастушьих традиций.
• Фонды правлений колхозов (советский период) — учётные карточки и ведомости трудодней колхозных пастухов.
• Региональные архивы Астраханской, Оренбургской и кавказских губерний — посемейные списки родов и аулов кочевого населения, переписка о пастбищах и перекочёвках.
• Фонды губернских по крестьянским и переселенческим делам присутствий — земельные споры между кочевым и оседлым населением с описанием хозяйства.
• Посемейные списки сельского общества и метрические книги — косвенное указание рода занятий, если основной приговор не сохранился.
• Статистические обзоры губернских земств — учёт поголовья скота и числа занятых в скотоводстве дворов по волостям.

Разбор одной находки: как это работает на практике

Предположим, в семье сохранилось предание «прадед был пастухом», без каких-либо документов. Первым шагом стоит уточнить характер найма — пас ли предок общее деревенское стадо (мирской пастух), обслуживал скот отдельного зажиточного хозяина или помещика, или же принадлежал к кочевому скотоводческому населению, где сама постановка вопроса о «найме» неприменима. Ответ на этот вопрос почти всегда можно получить из простого уточнения у родственников: свободно ли жила семья предка на одном месте оседло, или в предании фигурируют перекочёвки и родовая, а не сельская принадлежность. Если ответ неизвестен, разумно начать с фонда волостного правления того села, где жила семья, — приговоры о найме пастуха, как правило, идут отдельной, компактной серией дел и просматриваются относительно быстро. Если находка не обнаруживается, а известно, что в округе было крупное помещичье хозяйство со скотоводством, стоит проверить и вотчинный архив соответствующего рода на предмет упоминания наёмных пастухов при табунах или отарах.

Для советского периода поиск значительно проще: если известен колхоз, в котором работал предок, стоит сразу обращаться в фонд правления этого колхоза за учётной карточкой — трудодни, в отличие от дореволюционных источников, фиксировались систематически и погодично, что делает восстановление трудового пути колхозного пастуха значительно более надёжной задачей, чем поиск дореволюционного мирского пастуха.

Если ни один из архивных источников не даёт результата, стоит обратиться к живым носителям устной традиции — старожилам той же деревни, если они ещё есть, или их детям, хранящим семейные воспоминания. Пастушья профессия была настолько заметной фигурой деревенского быта, что память о конкретных пастухах нередко сохраняется в устных преданиях на несколько поколений дольше, чем письменные документы о них, — и такая беседа, пусть и не заменяющая архивного источника, может дать имена, приблизительные годы и обстоятельства, достаточные для последующей архивной проверки. Записывать такие устные свидетельства стоит максимально подробно и по возможности сразу, поскольку носители этой памяти обычно принадлежат к самому старшему поколению живущих родственников или соседей, и с каждым годом вероятность утраты этой информации навсегда только растёт.

Частые вопросы

Пастушья профессия — редкий случай в этой серии статей, когда советский период документирован значительно полнее дореволюционного: трудодни колхозника дают систематический след там, где мирской приговор мог вовсе не пережить века, будучи частью рутинного, невыделенного делопроизводства волостного правления. Это разительно отличается, скажем, от нотариусов или адвокатов, где дореволюционный период задокументирован куда подробнее советского, — и важно не переносить методику поиска по одной профессии на другую без учёта этой особенности. Если поиск по дореволюционному периоду упирается в отсутствие фонда, не стоит отчаиваться — переключитесь на поиск судебных дел о скоте или на этнографические источники. На tree.zahoron.ru собрано 469 тысяч обогащённых фамилий и более 165 миллионов архивных записей — сверьте фамилию предка с базой, прежде чем обращаться к волостному или колхозному фонду.

Смотрите также: Сословия Российской империи: как определить сословие предков.