Как найти предков-охотников: ясачные книги, егеря и охотничьи общества

Охотник в родословной: промысел, барская забава и государственная монополия

Слово «охотник» в дореволюционных документах могло относиться к трём совершенно разным занятиям, почти не соприкасавшимся между собой. Промысловый охотник добывал пушнину и дичь на продажу — это был тяжёлый, часто сезонный крестьянский промысел, особенно распространённый в Сибири и на Русском Севере, где пушнина веками оставалась важнейшей статьёй экспорта. Егерь состоял на службе у помещика, обеспечивая псовую или ружейную охоту барина как развлечение, — это была наёмная должность при усадьбе, ближе к дворовой прислуге, чем к промысловику. Наконец, охотник-любитель из дворянского или чиновничьего сословия занимался охотой исключительно для собственного удовольствия, состоя членом охотничьего общества, но не зарабатывая этим на жизнь, — для него охота была скорее формой досуга и социального общения с равными по положению людьми, чем источником дохода или служебной обязанностью. Для каждой из этих трёх категорий архивный след устроен принципиально по-разному, и путаница между ними — самая частая причина, по которой поиск предка-охотника заходит в тупик: запрос в фонд охотничьего общества не даст результата по промысловику-крестьянину, а поиск ясачных книг бессмыслен для егеря среднерусской усадьбы. Прежде чем формулировать архивный запрос, стоит максимально точно определить, к какой из трёх категорий относился предок — по социальному происхождению семьи, по региону проживания и по характеру семейного предания о самой охоте.

Промысловая охота: ясак, пушнина и скупщики

В Сибири и на Крайнем Севере промысловая охота была не просто занятием, а основой всей экономики коренных народов и значительной части русского населения, а пушной промысел веками оставался важнейшим источником государственного дохода. До реформ XIX века коренное население облагалось ясаком — натуральным налогом пушниной, и ясачные книги, где велась подробная поимённая запись плательщиков с указанием количества и вида сданной пушнины, являются одним из наиболее систематических источников по промысловым охотникам Сибири. Ясачные книги и связанное с ними делопроизводство сохранились в региональных архивах сибирских губерний и в фондах Сибирского приказа более раннего периода. Такие книги велись по родам и улусам с завидной регулярностью на протяжении столетий, и при удачном стечении обстоятельств позволяют проследить одну и ту же семью плательщиков ясака на протяжении нескольких поколений — редкая для XVII–XVIII веков возможность построить многопоколенную родословную по непрерывному источнику.

Русское промысловое население, не платившее ясак (поскольку ясаком облагались преимущественно коренные народы, а не русские переселенцы), документировано хуже: охотничий промысел как таковой не подлежал отдельному учёту, а добытая пушнина сдавалась скупщикам — местным купцам или факториям, которые вели собственные торговые книги. Если у предка-промысловика не было прямого налогового следа, единственным источником может оказаться именно купеческая документация скупщика пушнины, если она сохранилась в региональном архиве, либо статистические обзоры пушного промысла, которые вели губернские статистические комитеты во второй половине XIX века, регулярно публиковавшие данные о числе промысловых дворов, объёме добычи по видам зверя и примерном доходе населения от этого занятия по каждому уезду в отдельности. Такие обзоры не называют конкретных охотников поимённо, но позволяют оценить, насколько распространён был промысел в конкретной местности, — если статистика показывает массовое занятие охотой в данном уезде, это подтверждает правдоподобность семейного предания и оправдывает дальнейшие затраты времени на поиск более конкретных источников.

Егеря при помещичьих охотничьих хозяйствах

Крупные помещичьи усадьбы, особенно те, что славились псовой охотой (традиция, тесно связанная с русским дворянским бытом и подробно описанная в мемуарной и художественной литературе), содержали штат егерей и доезжачих — специалистов по натаске и содержанию гончих и борзых собак, организации самой охоты. Егеря чаще всего набирались из крепостных, обучавшихся этому делу с детства, а после реформы 1861 года нередко продолжали служить уже по вольному найму — устойчивая привязанность к породистым собакам и знание конкретных охотничьих угодий делали смену егеря невыгодной для владельца усадьбы, поэтому многие семьи продолжали служить одному и тому же роду на протяжении нескольких поколений даже после отмены крепостной зависимости. Ведомости егерской службы, расходы на содержание псарни, переписка о закупке породистых собак и организации охотничьих выездов сохранились в вотчинных архивах дворянских родов, особенно тех, чья псовая охота была широко известна современникам, — такие архивы стоит искать в РГАДА или региональном архиве по месту нахождения имения. Отдельного внимания заслуживают родословные книги охотничьих собак — борзых и гончих, которые крупные усадьбы вели с не меньшей тщательностью, чем родословные лошадей на конных заводах, и в таких книгах егерь, отвечавший за конкретную свору, нередко упоминается по имени как ответственный за вязку и выращивание молодняка.

Если предок был доезжачим или егерем в известной охотничьей усадьбе, стоит также проверить мемуарную литературу и охотничьи очерки современников — русская охотничья пресса и мемуаристика XIX века нередко упоминали конкретных егерей знаменитых охот поимённо, отдавая должное их мастерству наравне с самими борзыми и гончими. Специализированные журналы вроде «Журнала охоты» и «Природы и охоты» издавались с середины XIX века и регулярно публиковали очерки о знаменитых охотах и их участниках, включая профессиональную прислугу, — эти издания частично оцифрованы и доступны в электронных библиотеках, что позволяет провести предварительный поиск по фамилии ещё до обращения в архив.

Охотничьи общества: членские билеты и уставы

Во второй половине XIX века охота из чисто барской забавы постепенно превращалась в организованное увлечение с собственными институциями. Императорское общество размножения охотничьих и промысловых животных и правильной охоты (основано в 1872 году) и многочисленные губернские охотничьи общества вели списки членов, выдавали охотничьи билеты, устанавливали правила охоты по сезонам и видам дичи. Членство в таком обществе, доступное как дворянам-любителям, так и состоятельным представителям других сословий, документировалось членскими билетами и протоколами общих собраний, которые в некоторых случаях сохранились в региональных архивах или в архивах самих обществ, ведущих преемственность до наших дней в виде современных охотничьих организаций. Помимо чисто организационной функции, такие общества занимались и вопросами охраны природы в современном понимании — установлением сроков охоты, запретом добычи определённых видов в период размножения, — что делало членство в обществе не только светским, но и практическим шагом для серьёзного охотника, желавшего вести дело по установленным правилам, а не стихийно.

Ирбитская ярмарка и пушная торговля

Значительная часть сибирской пушнины веками стекалась на знаменитую Ирбитскую ярмарку — крупнейший пушной торг России, где промысловики и скупщики со всей Сибири и Урала заключали сделки, определявшие цены на меха для всей страны на предстоящий год. Документы ярмарочного комитета — списки участников, объёмы и виды проданной пушнины, споры между продавцами и покупателями — сохранились в региональных архивах Свердловской области (Ирбит) и представляют собой самостоятельный источник по истории пушного промысла, хотя напрямую отдельного промысловика в этих документах отыскать сложнее, чем крупного скупщика или факторию. Ярмарка работала ежегодно на протяжении нескольких столетий и оставила огромный по объёму архив, поэтому поиск конкретного участника имеет смысл только при наличии хотя бы примерного года и характера сделки — искать «всю пушную торговлю» без такой привязки практически бесполезно из-за масштаба документооборота.

Если предок был не рядовым добытчиком, а перекупщиком или владельцем небольшой фактории, скупавшей пушнину у местных охотников для последующей продажи на ярмарке, стоит искать именно там — документы такого рода коммерсантов сохранились значительно полнее, чем документы рядовых охотников-одиночек, поскольку торговая деятельность подлежала налоговому учёту и регистрации. Мелкие фактории нередко принадлежали купцам второй или третьей гильдии, и их гильдейские свидетельства, хранящиеся в фондах городских дум и управ соответствующего сибирского города, дают дополнительное подтверждение масштаба и легальности пушной торговли предка.

Браконьерство и надзор за охотничьими угодьями

Право охоты в помещичьих и казённых угодьях было строго регламентировано, а незаконная охота на чужой земле («потрава» или браконьерство в современном понимании) преследовалась не менее строго, чем самовольная порубка леса, поскольку дичь в частных охотничьих угодьях по закону приравнивалась к имуществу владельца земли, а не считалась общедоступным природным ресурсом. Штрафы за нарушение права охоты нередко были весьма ощутимыми для крестьянского бюджета, что делало такие дела предметом серьёзных судебных разбирательств, а не формальной пустой процедуры. Дела о нарушении права охоты рассматривались мировыми судами и волостными правлениями, и в таких делах нередко фигурирует не только нарушитель, но и егерь или объездчик, обнаруживший нарушение и составивший протокол, причём споры о праве охоты нередко переплетались с более широкими земельными конфликтами между помещиком и окрестными крестьянскими обществами, что делает такие дела интересными не только для истории конкретной семьи, но и для понимания более широкого контекста отношений между помещиком и окрестным крестьянством в целом, — эти документы региональных архивов дают ещё один косвенный путь к подтверждению службы предка-егеря, если основное вотчинное делопроизводство недоступно. Даже сам факт регулярного появления одной и той же фамилии в качестве составителя протоколов на протяжении нескольких лет — надёжное косвенное подтверждение длительной службы конкретного человека на определённом участке, сопоставимое по информативности с формальным личным делом.

Советский период: госпромхозы и штатные охотоведы

После революции промысловая охота была реорганизована в систему государственных промысловых хозяйств (госпромхозов) и потребительской кооперации, скупавшей пушнину у охотников-сдатчиков по установленным государством закупочным ценам. Штатные охотники госпромхозов, в отличие от дореволюционных вольных промысловиков, вели трудовые книжки и учётные карточки, хранящиеся в фондах региональных управлений охотничьего хозяйства, причём план по сдаче пушнины устанавливался государством на каждый сезон, а его выполнение или перевыполнение нередко отмечалось в трудовой характеристике охотника наравне с прочими производственными показателями советской эпохи. Отдельная профессия советского периода — охотовед, специалист с профильным образованием, занимавшийся учётом и восстановлением численности промысловых животных; личные дела охотоведов и документы об их профильном образовании (специализированные техникумы и институты) хранятся в архивах соответствующих учебных заведений и региональных охотничьих управлений. Отдельная задача советских охотоведов — акклиматизация новых видов промысловых животных и восстановление популяций после чрезмерной довоенной добычи, и отчёты об этой работе, включая переписку с научными институтами, иногда дают неожиданно подробную картину профессиональной биографии конкретного специалиста, если он участвовал в заметных проектах такого рода.

Военная и приграничная охота как отдельный сюжет

На окраинах империи — Кавказе, в казачьих областях, на Дальнем Востоке — охотничий промысел нередко переплетался с военной и пограничной службой: казаки и служилые люди пограничных линий использовали охотничьи навыки не только для добычи пропитания, но и для разведывательной службы, а меткая стрельба ценилась начальством как военный навык. Формулярные списки казаков и пограничников иногда содержат отдельные пометки об охотничьем мастерстве как о служебном достоинстве, что стоит иметь в виду при работе с военными архивами (РГВИА, фонды казачьих войск) — это не отдельная профессия в чистом виде, но важный контекст, помогающий связать военную и охотничью стороны биографии предка на приграничных территориях.

Женщины и охота: редкое, но задокументированное явление

Охота, особенно промысловая и псовая, в подавляющем большинстве случаев оставалась мужским занятием, однако полностью исключений не было: в некоторых коренных народах Сибири и Севера женщины традиционно участвовали в промысле наравне с мужчинами, что иногда отражалось в этнографических описаниях и статистике губернских комитетов. Среди дворянства участие женщин в псовой охоте как развлечении также встречается, хотя и значительно реже мужского, и обычно фиксируется не в формальных документах, а в мемуарной литературе и переписке современников, описывавших конкретных охотниц как заметное исключение из общего правила. В советское время формальных гендерных ограничений на профессию охотоведа или штатного сотрудника госпромхоза не существовало, и женщины-охотоведы встречаются в этот период уже наравне с мужчинами, особенно в научно-исследовательской части профессии — учёте и изучении популяций животных, требовавшей скорее аналитических, чем чисто физических навыков.

Если профильный фонд не сохранился

Документы по охотничьему промыслу и егерской службе сохранились неравномерно: ясачные книги и фонды крупных дворянских родов в целом относительно устойчивы, тогда как торговая документация мелких скупщиков пушнины и протоколы небольших охотничьих обществ пострадали значительно сильнее. Если основной источник недоступен, стоит проверить этнографические и статистические описания губернии или уезда — губернские статистические комитеты и этнографические общества второй половины XIX века регулярно публиковали обзоры местных промыслов, включая охоту, с указанием масштаба занятости населения и, в отдельных случаях, именами наиболее известных местных промысловиков.

Где искать: сводный список архивов и фондов

• Региональные архивы сибирских губерний — ясачные книги коренного населения, делопроизводство Сибирского приказа более раннего периода.
• РГАДА и региональные архивы — вотчинные архивы дворянских родов: ведомости егерской службы, расходы на псовую охоту.
• Архивы охотничьих обществ (региональные, а также современные правопреемники) — членские билеты, протоколы собраний.
• Губернские статистические комитеты (региональные архивы) — обзоры пушного промысла.
• Фонды региональных управлений охотничьего хозяйства (советский период) — учётные дела штатных охотников госпромхозов и охотоведов.
• Архивы охотоведческих техникумов и институтов — личные дела студентов советского периода.
• Архив ярмарочного комитета (региональный архив Свердловской области, Ирбит) — документы пушной торговли для перекупщиков и факторий.
• Фонды мировых судов и волостных правлений — дела о нарушении права охоты и браконьерстве с протоколами егерей.
• РГВИА и фонды казачьих войск — для приграничных территорий, где охотничье мастерство фиксировалось в военных формулярных списках.
• Этнографические и статистические обзоры губернских комитетов — описания местных промыслов с именами известных охотников.

Разбор одной находки: как это работает на практике

Предположим, в семье сохранилось предание «прадед был охотником», без дальнейших уточнений. Первым шагом стоит выяснить у родственников хотя бы приблизительный регион и социальное положение семьи — если речь о Сибири или Русском Севере и предок принадлежал к коренному населению, наиболее вероятный источник — ясачные книги региональных архивов; если предок был крепостным или служил при известной усадьбе — стоит искать в вотчинном архиве помещичьего рода сведения о егерской службе; если же предок был дворянином или состоятельным горожанином, охотившимся для удовольствия, — стоит проверить архивы губернского охотничьего общества на предмет членских списков.

Если ни один из этих путей не даёт результата сразу, полезно проверить и косвенные источники: старое охотничье ружьё или снаряжение, сохранившееся в семье, иногда несёт клеймо мастерской-изготовителя с указанием года и города, что помогает датировать период активной охоты предка и сузить круг архивов для дальнейшего запроса.

Ещё один рабочий приём для егерей — проверить, не сохранились ли в семье или в местном краеведческом музее старые фотографии охотничьих выездов усадьбы: подобные снимки конца XIX — начала XX века нередко подписывались с указанием имён участников, включая обслуживающий персонал, а не только самих господ-охотников, что даёт редкую возможность увидеть предка-егеря лично, а не только в виде архивной записи. Дворянские усадебные архивы и краеведческие музеи соответствующего региона стоит проверить на предмет подобных фотоальбомов отдельно от основного вотчинного делопроизводства.

Частые вопросы

Прежде чем обращаться в архив, определите, к какой из трёх категорий относился предок — промысловик, барский егерь или охотник-любитель, — поскольку от этого зависит выбор всего дальнейшего пути поиска.

Стоит также заранее учитывать, что для этой профессии региональный контекст важнее почти любого другого фактора: поиск по промысловому охотнику Сибири устроен совершенно иначе, чем поиск по егерю среднерусской усадьбы, и попытка применить методику одного региона к другому почти всегда приведёт к пустому результату — например, поиск ясачных книг в среднерусской губернии, где ясак никогда не взимался, или поиск усадебных вотчинных архивов в тех сибирских уездах, где крупного частного землевладения практически не существовало. Определите сначала географию — где именно предок вёл охотничью деятельность, — и только затем выбирайте между ясачными книгами, вотчинным архивом или фондами охотничьего общества.

Наконец, если предок относился сразу к нескольким категориям на протяжении жизни — например, начинал промысловиком, а позже стал егерем при усадьбе, или наоборот, — стоит проверять оба типа источников последовательно, не ограничиваясь одним найденным документом: смена социального статуса и рода занятий была для охотничьей профессии не исключением, а довольно обычным явлением, особенно после реформы 1861 года, когда прежние сословные границы стали заметно подвижнее, а бывшие крепостные егеря и промысловики получили возможность самостоятельно выбирать дальнейший путь — продолжать привычное дело по вольному найму, переходить на службу в казённую лесную стражу или охотничье хозяйство, или вовсе менять род занятий.

На tree.zahoron.ru собрано 469 тысяч обогащённых фамилий и более 165 миллионов архивных записей — сверьте фамилию предка с базой, а затем уточняйте находку по конкретному региональному или вотчинному фонду.

Смотрите также: Сословия Российской империи: как определить сословие предков.