Как найти предков-музыкантов: капеллы, консерватории и крепостные оркестры

Музыкант в родословной: почему нет единого фонда «музыканты России»

Спросите архивиста, где искать personal-дело предка-музыканта, и в ответ, скорее всего, услышите встречный вопрос: «А какой музыкант — церковный, крепостной, военный, консерваторский или деревенский самоучка?» Это не уловка, а суть проблемы: музыкальная профессия в дореволюционной России была раздроблена между настолько разными институтами — консисторией, помещичьим имением, полком, консерваторией, — что единого «музыкального» архива попросту не существует. Зато для каждой из этих ветвей есть свой достаточно подробный и хорошо описанный фонд, и задача генеалога — понять, к какой именно ветви относился предок, прежде чем писать запрос.

Ситуация осложняется тем, что музыкант почти никогда не был музыкантом «на постоянной основе» в современном смысле: регент церковного хора мог одновременно преподавать в уездном училище, крепостной скрипач имения — числиться дворовым человеком без указания рода занятий в ревизии, а сельский гармонист и вовсе не оставлял никакого документального следа помимо метрики о рождении и браке. Тем не менее для каждой из этих категорий есть рабочая стратегия поиска, и в большинстве случаев она начинается не с прямого запроса «есть ли дело музыканта такого-то», а с определения институциональной среды, в которой он мог существовать: церковь, имение, полк, консерватория или городской увеселительный промысел — у каждой среды свой набор фондов, и смешивать их при первом запросе не стоит.

Ниже разобраны основные институциональные среды по отдельности — от самой документированной (церковная и консерваторская) до наименее задокументированной (деревенские самоучки), с указанием конкретных архивов и фондов для каждой.

Церковные певчие, регенты и Придворная певческая капелла

Наиболее документированная категория дореволюционных музыкантов — церковные. Певчие и регенты приходских хоров упоминаются в клировых ведомостях наравне со священно- и церковнослужителями, хотя и с пометкой «не имеет духовного звания». Регент, как правило, получал начальное музыкальное образование либо в самой Придворной певческой капелле в Санкт-Петербурге (старейшее в России профессиональное музыкальное учебное заведение, основанное ещё в XVIII веке), либо в епархиальном училище церковного пения. Личные дела воспитанников капеллы — с указанием происхождения, результатов проверки слуха и голоса, дальнейшего распределения по церковным хорам — хранятся в Российском государственном историческом архиве (РГИА) в фонде самой капеллы и в фонде Синода.

Отдельно стоит смотреть архиерейские хоры кафедральных соборов — там служба регента фиксировалась почти как обычная церковная должность, с формулярным списком, жалованьем и пенсией по выслуге лет. Если в семейном предании фигурирует «дед пел в церкви» или «прадед был регентом», первым делом стоит поднять клировую ведомость прихода за нужные годы в региональном архиве, а затем, если след ведёт в капеллу, — сделать запрос уже в РГИА.

Крепостные оркестры: музыка как имущество помещика

Домашние оркестры и капеллы, содержавшиеся крупными помещиками, были устроены почти как небольшое профессиональное учреждение внутри имения. Крепостных отбирали в музыканты по слуху ещё детьми, обучали годами (нередко приглашённым иностранным капельмейстером), а затем закрепляли за конкретной партией инструмента на всю жизнь — примерно так же, как за ремеслом в мастерской. У родов, славившихся собственными капеллами — Разумовских, Голицыных, Олениных, — в вотчинных архивах сохранились ведомости с поимённым перечнем музыкантов оркестра, указанием инструмента и жалованья натурой (одежда, довольствие), а иногда и результаты обучения: «на скрипке играет посредственно», «на валторне определён с малых лет, успевает хорошо».

Как и в случае с крепостными актёрами, важным источником остаются отпускные грамоты — музыкальное мастерство нередко становилось поводом для вольной, поскольку освобождённый музыкант мог и дальше служить бывшему владельцу уже по вольному найму, что было для помещика экономически выгоднее содержания полностью крепостного штата. Такие грамоты стоит искать в фонде конкретного дворянского рода в РГАДА или в региональном архиве по месту нахождения имения.

Консерватории: личные дела студентов с 1860-х годов

С открытием Петербургской (1862) и Московской (1866) консерваторий появляется новый и очень удобный для генеалога тип источника — личное дело студента консерватории. В деле обычно указаны: происхождение и вероисповедание абитуриента, документ о предыдущем образовании, результаты вступительных экзаменов по специальности и общеобразовательным предметам, сведения об оплате обучения или о стипендии (консерватории предоставляли льготы малоимущим и особо одарённым), а по окончании — аттестат с оценками по специальности и иногда отзыв педагога.

Личные дела студентов Петербургской консерватории хранятся в её собственном архиве и частично в РГИА; дела Московской консерватории — в архиве самой консерватории и в Центральном государственном архиве Москвы (ЦИАМ). Стоит учитывать, что до революции консерватория была не единственным путём профессионального музыкального образования — существовали также музыкальные училища Императорского Русского музыкального общества (ИРМО) в десятках губернских городов, и их архивы, как правило, осели в фондах региональных архивов по месту нахождения училища.

Военные капельмейстеры и полковые оркестры

Каждый полк русской армии имел собственный оркестр, а должность капельмейстера была штатной и фиксировалась в полковых документах наравне с прочими офицерскими и классными должностями. Капельмейстеры нередко были этническими немцами или выходцами из Богемии, приглашёнными на контрактной основе, — соответствующие контракты и переписка о найме сохранились в фондах Военного министерства и штабов округов. Рядовые музыканты полкового оркестра, в отличие от капельмейстера, обычно были солдатами срочной службы, отобранными по слуху, и их музыкальная «специализация» фиксировалась в послужных списках нижних чинов пометкой «музыкант» рядом с указанием инструмента.

Поиск по военному музыканту стоит вести так же, как по любому нижнему чину или офицеру того же полка: через фонд полка в Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА), обращая внимание именно на пометку о музыкальной специальности в общем послужном списке — отдельного «музыкального» фонда внутри военного архива не существует.

Народные музыканты и деревенские самоучки: минимум документов, максимум устной традиции

Сельский гармонист, скрипач на деревенских свадьбах или волынщик, игравший на посиделках, почти никогда не попадал ни в один специальный фонд — играть на инструменте было не профессией, а дополнительным занятием крестьянина или ремесленника. Единственные документальные следы такого предка — это его основной род занятий (крестьянин, ремесленник определённого цеха), зафиксированный в ревизских сказках и метрических книгах на общих основаниях, плюс, в редких случаях, упоминание в этнографических описаниях уезда или земских статистических обзорах, где местные чиновники иногда фиксировали «известного в округе музыканта» как культурную достопримечательность местности. Если такой предок происходил из мастеровой или ремесленной семьи, есть смысл проверить и цеховые документы того ремесла, которым он кормился помимо игры на инструменте.

Трактирные оркестры и цыганские хоры

Отдельная и весьма самобытная ветвь дореволюционного музыкального промысла — оркестры и хоры, выступавшие в трактирах, ресторанах и загородных увеселительных садах. Владелец заведения нанимал музыкантов по контракту на сезон или на постоянной основе, и подобные контракты, если сохранились, находятся в фондах городских управ вместе с делами о разрешении содержания трактира или ресторана с музыкой — само по себе такое заведение подлежало отдельному полицейскому надзору и лицензированию, что оставило заметный документальный след.

Особое место в этой нише занимали цыганские хоры — Соколовский хор, хор Шишкина и десятки менее известных трупп, гастролировавших по ресторанам обеих столиц и крупных губернских городов на протяжении десятилетий, часто с одним и тем же семейным составом от сезона к сезону. Цыганские хоры существовали обычно как семейные предприятия с передачей репертуара и состава по родственной линии, и документальный след стоит искать в тех же ресторанных контрактах, а также в паспортных книжках регистрации кочующих трупп — цыганское население в Российской империи подлежало отдельному учёту в полицейских управлениях, что парадоксальным образом облегчает поиск по сравнению с оседлыми, но менее регулируемыми категориями музыкантов.

Оперные и камерные певцы: смежная категория

Оперные солисты формально относились к театральной, а не собственно «музыкальной» ветви — их личные дела на казённой сцене хранятся там же, где дела драматических актёров, в фонде Дирекции императорских театров в РГИА. Но путь к оперной карьере, в отличие от драматической, почти всегда начинался с консерватории или частной вокальной студии, и в личном деле певца нередко можно найти отзыв педагога по классу пения, что роднит такой поиск скорее с консерваторским, чем с чисто театральным. Если предок упоминается в семейном предании как «пел в опере», разумно проверять оба типа фондов параллельно — и театральный, и консерваторский.

Советский период: консерватории, филармонии, Союз композиторов

После революции структура образования сохранилась (консерватории продолжили работу), но добавились новые институции с собственным документооборотом. Филармонии — как государственные концертные организации — вели личные дела штатных музыкантов оркестров и солистов с анкетами, характеристиками и сведениями о происхождении, что было особенно важно в 1920–1930-е годы. Союз композиторов СССР (образован в 1932 году) вёл личные дела членов-композиторов, куда, помимо творческой биографии, часто включались стенограммы обсуждений произведений на пленумах — неожиданно богатый источник даже для родословной, поскольку в стенограммах упоминаются факты биографии, не попавшие в официальную анкету. Эти материалы в значительной части находятся в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ).

Музыкальные династии и передача профессии по наследству

Музыкальная профессия, в отличие от многих других, часто передавалась внутри семьи по прямой линии на протяжении нескольких поколений — не столько по формальному правилу, сколько потому, что обучение игре на инструменте начиналось в раннем детстве и было эффективнее всего именно в семье, где отец или дядя уже владел ремеслом капельмейстера, регента или оркестранта. Это заметно облегчает архивный поиск: если удалось найти документ на одного члена семьи — скажем, ведомость крепостного оркестра с фамилией деда, — есть основания проверить тот же фонд на предмет упоминания братьев, сыновей или племянников в последующие годы, поскольку места в оркестре или капелле нередко «наследовались» практически буквально.

Схожим образом работала и передача по консерваторской линии в советское время: дети штатных музыкантов филармонии нередко поступали в ту же консерваторию, что и родители, и в личных делах абитуриентов иногда напрямую указывалась профессия отца или матери — что даёт дополнительную зацепку для подтверждения родства, если само по себе архивное дело не содержит полного текста родословной.

Практический вывод для генеалога: обнаружив в архиве одну-единственную фамилию музыканта, не стоит останавливаться на этом единичном факте — стоит целенаправленно проверить тот же фонд по всем годам его существования на предмет однофамильцев с той же специализацией по инструменту, поскольку велика вероятность, что это не совпадение, а несколько поколений одной семьи, последовательно занимавших одно и то же место в оркестре или капелле.

Женщины в музыкальной профессии: пианистки, арфистки, регентши

Хотя большинство описанных выше институций — консерватория, капелла, полковой оркестр — были ориентированы прежде всего на мужскую карьеру, женщины составляли заметную долю выпускников консерваторий по классу фортепиано и арфы уже с момента открытия обеих консерваторий. Женское музыкальное образование считалось социально приемлемым в куда большей степени, чем актёрская карьера, поскольку игра на фортепиано входила в стандартную программу воспитания девушек из образованных сословий, а профессиональное обучение было лишь логичным продолжением домашнего. Личные дела студенток консерваторий хранятся в тех же фондах, что и дела студентов, без отдельного разделения по полу.

Отдельного упоминания заслуживают женщины-регенты — явление куда более редкое из-за традиционного запрета на женское регентство в православном богослужении, но встречавшееся в старообрядческих общинах и в светских любительских хорах, документы которых стоит искать не в церковных, а в фондах губернских правлений, ведавших регистрацией общественных объединений.

Где искать: сводный список архивов и фондов

• РГИА — фонд Придворной певческой капеллы, фонд Синода (клировые ведомости), архив Петербургской консерватории.
• РГАДА — вотчинные архивы дворянских родов с собственными крепостными оркестрами и капеллами.
• РГВИА — послужные списки нижних чинов и офицеров с пометкой о музыкальной специальности, фонды полковых оркестров.
• РГАЛИ — личные дела и фонды Союза композиторов СССР, отдельные личные фонды музыкантов и дирижёров.
• ЦИАМ — архив Московской консерватории, фонды музыкальных училищ ИРМО в Москве и Московской губернии.
• Региональные государственные архивы — клировые ведомости приходов, фонды губернских отделений ИРМО, дела земской статистики.
• Архивы усадебных музеев — документы крепостных капелл и оркестров.
• Архивы филармоний и оперных театров — личные дела штатных музыкантов советского периода.
• Губернские памятные книжки — ежегодные справочники с перечнем музыкальных обществ, училищ и их руководителей по конкретной губернии и году.
• Фонды городских управ — дела о разрешении содержания трактиров, ресторанов и садов с музыкой, контракты с оркестрами и хорами.

При работе с любым из этих фондов полезно заранее уточнить в самом архиве, ведётся ли по нему отдельная опись «по музыкальной части» — в крупных фондах вроде РГИА или РГАЛИ материалы о музыкантах нередко рассредоточены по нескольким описям одного и того же фонда, и архивариус, зная профиль вашего запроса, может сразу указать нужные номера, вместо того чтобы вручную просматривать весь фонд целиком.

Иностранные музыканты на русской службе

Значительная часть капельмейстеров, преподавателей консерваторий и солистов придворных оркестров в XVIII–XIX веках были иностранными подданными — итальянцами, немцами, чехами, приглашёнными на контрактной основе. Если фамилия предка звучит нерусской и семейное предание связывает его с музыкальной службой при дворе, в театре или в консерватории, стоит в первую очередь проверить фонды Министерства иностранных дел и канцелярии соответствующего учреждения (Дирекции театров, консерватории) на предмет дела о найме иностранного подданного — в таком деле обычно указывалось подданство, условия контракта, срок службы и основания для последующего натурализации в русское подданство, если она имела место. Многие из таких музыкантов со временем принимали российское подданство и потомственно оставались в музыкальной профессии, породив известные династии капельмейстеров и педагогов, уже полностью «обрусевших» к третьему поколению и почти неотличимых по фамилии от коренных русских музыкальных родов того же времени.

Отдельно стоит учитывать, что натурализация иностранного музыканта в русское подданство — отдельная архивная процедура, дело о которой велось Департаментом герольдии или соответствующей губернской канцелярией и может дать дополнительные сведения о происхождении, недоступные в чисто музыкальных фондах.

Разбор одной находки: как это работает на практике

Допустим, единственное, что известно о предке, — старая скрипка, передававшаяся в семье из поколения в поколение, и смутное предание «прадед где-то играл». Здесь стоит начать не с архивных запросов, а с самого инструмента: клеймо мастера или ярлык внутри корпуса скрипки нередко указывает мастерскую и десятилетие изготовления, что косвенно датирует период, когда инструмент был приобретён, а значит и период вероятной музыкальной активности предка. Дальше логично проверить метрическую книгу прихода по месту рождения предка на предмет записи о крещении и браке — в записи о браке иногда фигурировал род занятий свидетелей, среди которых мог оказаться регент, капельмейстер или учитель пения, косвенно подтверждающий музыкальную среду семьи и круг общения предка. Если предок происходил из имения с известной крепостной капеллой, стоит напрямую запросить вотчинный фонд этого имения на предмет ведомостей оркестра — там музыкальная специализация обычно указана прямым текстом, в отличие от большинства других категорий документов.

Отдельно стоит проверить, не сохранилась ли в семье программка концерта или афиша с фамилией предка среди исполнителей — в отличие от вещей вроде инструмента, такой документ уже прямо, без реконструкции, подтверждает не только факт музыкальной деятельности, но и конкретное место и время, что резко сужает круг архивов для дальнейшего запроса.

Ещё один рабочий приём — начать не с самого предка, а с окружения. Если известно, в каком городе и примерно в какие годы жила семья, стоит выяснить, какие музыкальные учреждения там вообще существовали: было ли отделение ИРМО с собственным училищем, содержал ли местный помещик капеллу, стоял ли в городе полк с оркестром. Список действующих в конкретной губернии музыкальных институций на нужный период обычно можно восстановить по губернским памятным книжкам — ежегодным справочным изданиям, которые перечисляли все учреждения города, включая музыкальные общества и училища, с именами руководителей и преподавателей. Такой справочник не заменяет архивного дела, но быстро показывает, есть ли вообще смысл продолжать поиск в этом направлении или музыкальная деятельность предка носила чисто любительский, никак не задокументированный характер. Памятные книжки, как правило, оцифрованы и доступны в электронных библиотеках региональных архивов и крупных публичных библиотек, что позволяет провести эту предварительную проверку ещё до похода в читальный зал.

Когда стоит остановиться и признать, что фонд утрачен

Как и в случае с театральными архивами, музыкальные фонды тоже гибли — при пожарах усадеб, при ликвидации полков в ходе военных реформ, при реорганизации консерваторий и филармоний в советское время, когда часть личных дел уничтожалась за истечением срока хранения. Если основной профильный фонд не сохранился, работает та же стратегия «от противного»: искать предка не по месту службы, а по месту постоянного жительства и приписки — посемейные списки мещанского или сельского общества, метрические книги прихода, а по советскому периоду — домовые книги и документы жилищного учёта. Музыкальная часть биографии в этом случае восстанавливается уже не архивным документом, а косвенными свидетельствами: воспоминаниями современников, упоминаниями в местной периодике, старыми фотографиями с инструментом или в форме определённого оркестра.

Частые вопросы

Музыкальная родословная почти всегда складывается из нескольких разнородных источников — церковного, помещичьего, военного или консерваторского фонда, — и первым шагом должно стать не архивное письмо, а точное определение, к какой именно из этих институций был причастен предок. Важно не пытаться охватить сразу все институциональные среды одним запросом — архив отвечает быстрее и содержательнее, когда запрос сформулирован по конкретному фонду и периоду, а не в формате «был ли мой предок музыкантом вообще». Определите сначала хотя бы примерный контекст (церковь, имение, полк, консерватория, городской промысел), затем — конкретный город и десятилетие, и только после этого пишите запрос по фонду, соответствующему этому контексту; так шанс получить содержательный ответ на порядок выше, чем при общем запросе без привязки к институции.

На tree.zahoron.ru собрано 469 тысяч обогащённых фамилий и более 165 миллионов архивных записей — введите фамилию из семейного предания и сверяйте находки с фондами, перечисленными выше.

Смотрите также: Сословия Российской империи: как определить сословие предков.